Шея была неестественно согнута там, где ее проткнуло арматуриной, и это оказалось сложной задачей. Налегая на шлем, я чувствовал, как сталь скребет по костям позвоночника, хрящам и сухожилиям. Живот содрогнулся от дурноты. Я напрягся, отвернулся, и меня вывернуло в грязь.
С горьком вкусом во рту и полными слез глазами, тяжело и шумно дыша, я вернулся к своему мрачному занятию. Шлем наконец снялся, и непокрытый череп стукнулся о землю. Я уставился сверху вниз на безжизненное бородатое лицо Джима Холстеда, физрука Ла-Каса-де-лос-Ниньос.
Губы приоткрытого рта втянулись внутрь, застыли в вечной ухмылке. Сила удара при его финальном свободном падении захлопнула ему челюсти, прикусив язык, и откушенный кончик покоился на волосатом подбородке, словно мясистая личинка какого-то паразита. Открытые глаза закатились, белки налились кровью. Он плакал малиновыми слезами.
Я отвернулся от него и увидел, как солнце отсвечивает от чего-то блестящего в нескольких футах справа от меня. Я подошел туда, увидел револьвер и осмотрел его – хромированный «тридцать восьмой».
Подобрал, засунул за брючный ремень.
Земля у меня под ногами излучала тепло и вонь чего-то горелого. Свернувшийся гудрон. Токсические отходы. Неразлагаемый неорганический мусор. Поливиниловая растительность. На лицо Холстеда села голубая сойка. Прицелилась клювом к глазам.
Я нашел пыльный брезент, усеянный пятнышками засохшего цемента. Птица вспорхнула при моем приближении. Я укрыл тело брезентом, прижал углы большими камнями и так и оставил.
Глава 27
Номер дома, которым снабдила меня секретарша, совпадал с огромными стальными цифрами на фасаде желтовато-белой высотки на Оушен, всего в какой-то миле от того места, где убили Хэндлера и Гутиэрес.
Вестибюль представлял собой мавзолей с мраморными полами и зеркалами на стенах. Из обстановки – только диван с белой тканевой обивкой и пара фикусов в плетеных горшках. Верхнюю половину одной из стен занимали ряды бронзовых почтовых ящиков, расположенных в алфавитном порядке.
Не понадобилось много времени, чтобы вычислить местонахождение квартиры Крюгера – на двенадцатом этаже. Короткая бесшумная поездка в лифте, обитом серым фетром, – и я вышел в коридор с ярко-синим плюшевым ковром и текстурными обоями."
"Обиталище Крюгера располагалось в северо-западном углу здания. Я постучал в ярко-синюю дверь.
Он открыл ее, одетый в беговые шорты и футболку Каса-де-лос-Ниньос, блестящий от пота и пахнущий так, как будто только что упражнялся.
