Не задумываясь, я резко ткнул его стволом «тридцать восьмого» в коленную чашечку. Глаза Крюгера распахнулись от неожиданности и боли. Из них полились слезы.
– О боже!
– Давай без этих религиозных штучек. Просто говори.
– Его уже нет, он мертв. Гас заставил Холстеда от него избавиться. После того как они похоронили эту женщину. Эрл закапывал могилу, а Холстед ударил его лопатой, столкнул к ней и засыпал обоих землей. Они с Гасом потом над этим ржали. Холстед сказал, что когда ударил Графа по башке, то услышал пустой звук.
Они вообще так часто прикалывались у парня за спиной – урод, мол, порченый товар…
– Злобный парень этот Холстед…
– Угу. Он такой. – Лицо Крюгера осветилось жаждой угодить. – Он за вами тоже охотится. Вы стали совать нос куда не надо. Гас не знал, сколько девчонка вам рассказала. Советую вам следить за…
– Спасибо, дружок, но Холстед угрозы больше не представляет. Ни для кого.
Крюгер посмотрел на меня. Я ответил на его невысказанный вопрос кивком.
– Господи, – произнес он, окончательно сломленный.
Я не дал ему времени на рефлексию.
– Почему ты убил Хэндлера и Гутиэрес?
– До говорю же, это не я! Это все Холстед с Эрлом. Гас сказал им, что все должно выглядеть как работа сексуального маньяка. Холстед мне потом рассказывал, что Эрлу ничего не пришлось изображать, он по жизни такой – расписал их ножом так, словно кайфовал от этого. Особенно с училкой постарался. Холстед держал, а Эрл орудовал ножом.
Два человека, может и три, сказала Мелоди.
– Ты там тоже был, Тим.
– Нет. Да. Я… я их туда привез. С выключенными фарами. Ночь была темная, ни луны, ни звезд. Я кружил по парковке, а потом решил, что меня могут заметить, так что отъехал в Палисады и вернулся. Они все еще не закончили – помню, как гадал, чего это они так долго возятся. Опять отъехал, еще немного покатался по округе, вернулся, и они как раз выходили. Во всем черном, как демоны. Мне было видно кровь, даже на черном. От них пахло кровью. Они были все в крови.
Даже на темном выделялось – ну, понимаете, блестело… Мокрое.
Темные мужчины. Двое, может, и трое.
Крюгер примолк.
– Это не конец истории, Тим."
"– Это всё. Они разделись в машине, нож засунули в сумку. Мы зарыли это в одном из каньонов – одежду, сумку, всё. Что осталось, побросали с пирса в Малибу. – Он опять примолк, чтобы перевести дыхание. – Я никого не убивал.
– Они говорили что-нибудь в машине?
– Холстед молчал, как камень.
