Он такой один

Богохульники!

Он снова засмеялся, но как-то слишком громко получилось, даже неестественно. Илья по-прежнему стоял с непроницаемым лицом, только глаза горели гневом.

— Забирай телефон, и мы уходим."

"В его и без того непререкаемым тоне зазвучало что-то вроде прямой угрозы. Я обернулась, быстра нашла глазами телефон, валявшийся на кровати и схватила его. В голове не укладывалось — Архангельский — это и есть Пророк?! И он знал! Знал, что я это я! Да как он вообще меня тут нашел? Князь ему сказал? Это вряд ли!

Очнулась я лишь когда почувствовала на своем запястье крепкую мужскую руку.

Князев уже не смеялся, выглядел задумчивым и даже трезвым, но разглядывать мне его особо некогда было.

— Эй! Не так сильно!

Хватка тут же ослабла, но все равно даже если б я захотела, руку бы не выдернула. А я не хотела.

Сейчас я хотела как можно скорее выбраться из этой душной квартиры и получить все ответы на свои вопросы. А вопросов у меня была тонна!

Черт! Черт! Черт!

Я остановилась, словно споткнувшись о невидимое препятствие.

Я же ему все рассказывала о себе и своих чувствах к нему! То есть не ему, а Пророку! Он все знает!

— Хочешь остаться?

Илья явно не понял, почему я не могу сдвинуться с места. А я глядя как бы сквозь него тихо прошептала.

— Ты все знал. С самого начала!

Несмотря на шум вокруг Илья меня услышал, пожал плечами и ничего не ответив потянул дальше к выходу. Понятно — здесь он ничего говорить не станет. На мгновение шок уступил место обиде — я захотела вырвать руку и никуда с ним не идти.

Нет, здесь, конечно, я тоже не осталась бы, но пошла бы куда-нибудь своей дорогой, а он пошел бы своей.

— Где твоя куртка?

Я даже ответить не успела, Илья каким-то чудом отыскал в горе сваленной кое-как одежде мои вещи. Закинув за спину мой рюкзак он протянул мне куртку.

— Одевайся!

И едва я натянула на себя одежду, Архангельский открыл входную дверь. Никто нам не мешал, не путался под ногами, никого даже не было рядом. Но почему-то я решила обернуться — в конце коридора стоял Князев и с задумчиво смотрел на нас.

Без привычной надменной усмешки на губах, без презрения в глазах. Он едва заметно кивнул мне, как бы говоря — «еще увидимся».

На улице было темно и холодно, но мороз как ни странно успокаивал мои нервы. Я вдыхала в себя ледяной воздух, смотрела на черную широкую спину Архангельского и постепенно приходила в себя. Однако вопросов от этого меньше не становилось. Скорее наоборот — они наконец четко сформулировались в мозгу.