Он такой один

Арх понимал все ее претензии, недоверие и обиды. Он хотел от нее невозможного — безусловной веры в него, но по-другому у них ничего бы не получилось. И она поверила — осталась с ним, несмотря на то, что так и не получила ответов на самые главные свои вопросы.

Поверила ему. Наверное, тогда Илья сам поверил, что у них все получится. И повез ее в Казань — эти дни стали лучшими в его жизни. Он даже забывал о Крамере, о том, что он продолжал пить у них с Дамиром кровь, но все это было второстепенным."

"Алена будила в нем гигантские силы — тем, как смотрела на него, как улыбалась, как верила в него.

Как отдавала ему всю себя, без оглядки, без условий и ожиданий. С ней Архангельский стал чувствовать себя еще сильнее.

Универсум никогда не был особо интересен Илье, просто способ помочь Дамиру, снова повеселиться втроем, но сейчас он был очень благодарен игре. А еще Дине, с которой его девушка так искренне подружилась. Но другого и не могло быть — они были очень похожи, с теми же проблемами.

В Игнате Князеве Алена без сомнения узнала повадки своего отца, что серьезно охладило ее пыл, а в Вите увидела, до чего может дойти человек в своем неуемном желании соответствовать чужим представлениям о себе.

«Главное не цель, а остаться собой, узнать, кто ты есть. К черту мечту, если ради нее ты превращаешься в такого подонка как Князь». Илья хорошо запомнил эти слова Алены, как и те, что она сказала дальше про своего отца, хоть и не назвала его.

Все что мог, Илья для нее сделал.

Теперь она должна выбрать себя, встретившись лицом к лицу со своей мечтой.

А он будет ее любить, как и сказал сегодня утром, понимая, что сегодня самый важный день в ее жизни.

— Кажется, они уезжают, — Дамир, словно появившийся из ниоткуда обеспокоенно кивнул на кортеж машин, который плавно отъехал от здания университета.

Архангельский резко поднялся, рванул ко входу, но остановился, не дойдя до дверей. Набрал номер Алены, но телефон был выключен.

Глава 80

Когда Илья ушел, я еще несколько секунд оцепенело смотрела на закрытую дверь, а потом рванула к выходу.

Не верю! Не мог он так со мной! Пусть объяснит!

— Стой на месте.

Я застыла, не смея ослушаться, а папа, тут же потеряв ко мне интерес, уже негромко переговаривался на французском со своими помощниками. До меня доносились обрывки фраз, но я не понимала, о чем разговор, всеми силами я пыталась сбросить с себя ледяной холод, который панцирем покрывал сейчас все мое тело.