Он тебя не любит(?)

Она узнала Ямпольского по бархатному аромату от Армани, он осторожно держал ее на весу и прижимал к груди, даже сквозь ткань дорогого костюма чувствовалось, как напряжены его мышцы. Она чуть не полетела вверх тормашками на глазах у стольких людей! Хороша королева! Какой стыд!

— Простите, — прошептала она, было ужасно неловко и обидно.

— За что простить? — спросил Ямпольский, практически не двигая губами. — У тебя каблук срезан, я едва успел тебя поймать.

Она охнула и закрыла лицо руками.

— Не вздумай! — услышала она возле самого уха.

Ямпольский уже спустился со сцены, охрана взяла их в кольцо, и он шел, как будто так и надо, как будто так и было задумано, что основатель конкурса уносит на руках победительницу.

Неужто ей правда подпилили каблук? Эва слышала о таком, но не верила, что кто-то из девчонок на то способен. Хотя, если вспомнить все колкости и шпильки, которые ей отпускали… Другое дело, что Эва никак на них не реагировала, но сейчас слезы снова подступили совсем близко.

— Успокойся, все хорошо, — как почувствовав, повторил Ямпольский. От него исходила и словно передавалась его уверенность и спокойствие.

Эва обвила руками крепкую шею и затаила дыхание, ее охватило удивительное чувство защищенности. Было хорошо и спокойно в руках мужчины, который нес ее с невозмутимым видом сквозь толпу журналистов и телевизионщиков.

Он вошел в гримерку и усадил Эву на стул, в сам присел на корточки и снял с ноги туфель.

— Выясни, кто это сделал, — Арсен повернулся к одному из охранников и отдал ему туфель, а потом наклонился к Эве совсем близко и снял тыльной стороной ладони с ресницы прозрачную слезинку. — Не стоит плакать из-за такой мелочи, Эва, да и плакать здесь нужно не тебе. Поехали, я отвезу тебя домой.

Она заглянула в сузившиеся и потемневшие от гнева глаза, и на миг ей показалось, что оттуда на нее смотрит хищник, затаившийся перед опасным прыжком. И почему-то ей совсем не было страшно. Наверное, она сильно устала. Или просто сошла с ума.

***— Выбирай.

— Что выбирать? — Лика от страха сделалась такой белой, что даже искусственный загар не спасал.

— Опору моста, в которую тебя закатают, — скучным голосом сказал Алексей, начальник охраны Ямпольского.