Он тебя не любит(?)

Брак не предусматривает выполнение супружеских обязательств и в случае, если ни одна из сторон не заявит о его расторжении, их взаимовыгодные отношения будут считаться пролонгированными.

***— Мамочка, а можно я эти шишки твоему мужу отдам? — детские глазки блестели от возбуждения, и Эва вздохнула.

Самым сложным оказалось рассказать все дочери. Новость о том, что мама выходит замуж, для девочки была неожиданной, Машка нахмурила лобик, а потом спросила:

— А со мной он не может тоже пожениться?

Пришлось признаться, что Арсен собирается ее удочерить, и у Эвы сжалось сердце от того, какой надеждой зажглись глаза ее девочки.

— Значит у меня будет настоящий папа? И я могу его так называть?"

"— Нет, доченька, Арсен Павлович не твой папа, он дал тебе свое имя, чтобы мы с тобой были на одной фамилии, — Эва обняла дочку, чтобы не видеть слезинок, которые уже готовы были политься из таких любимых ею глаз. — Но он не говорил, что его можно так называть, поэтому тебе лучше будет говорить Арсен Павлович.

— Я не могу, у меня получается Алсен! — Машка чуть не плакала, и Эва сама была готова разреветься, так было жаль свою девочку. И себя. И… Макара. — Ну почему мне его нельзя называть медведом?

— Машенька, малышка, Арсен Павлович уважаемый человек, бизнесмен, ну какой он медведь? — она обнимала девочку, успокаивала, но та лишь горько всхлипывала. А когда успокоилась, шмыгнула носом, расширила глаза и припечатала:

— Значит тогда он будет твой муж!

С тех пор Маша Ямпольского только так и называла, к счастью, тот с девочкой виделся крайне редко, поэтому скорее всего, не слышал.

Эва очень страдала, что нельзя взять с собой дочку, но для всех они ехали на брачную церемонию, которой на самом деле не было, была лишь постановочная фотосессия. А при Машке пришлось бы «отыграть» церемонию по полной.

Сейшельские острова не зря считаются райским местом, на острове, куда Арсен привез Эву, было лишь два бунгало, в одно заселился сам Ямпольский, в другом жила Эва.

Поначалу Эва чувствовала себя очень скованно в присутствии Ямпольского, но его вид в джинсовых шортах, белой свободной рубахе и босиком оказался настолько непривычным, что ее неожиданно отпустило.