Он тебя не любит(?)

Почему у меня не убрали в кабинете? Мышей с тараканами решили разводить?

— Здесь убирали, Арсен, — возразила Эва, надо же, вообще не боится…

— Это я, — вдруг сказала мелкая Машка и вскинула на Арсена свои серые буравчики, — я печеньки положила.

— Доченька, — Эва присела перед дочкой на корточки, — не надо есть у Арсена Павловича в кабинете, для этого есть столовая, а если ты хочешь…

— Это не мне, это ему, — мелкая Машка ткнула в Арсена пальцем, — твоему мужу.

— Арсену? Но зачем?

Ямпольский выпрямился и засунул руки в карманы брюк.

Девочка посмотрела на него, потом на мать и, прижав к груди кулачки, с отчаянием в голосе крикнула:

— Ему есть некогда, я сама слышала, а если он умьет? У меня тогда снова папы не будет? Так хоть такой… — добавила она, отворачиваясь от взрослых.

У Ямпольского отвисла челюсть, он посмотрел на Эву, но та лишь ошалело хватала ртом воздух, как рыба.

— Все ясно, я сегодня говорил по телефону, наверное она услышала, — Арсен потер переносицу, — Черт… Я не подумал, что в доме ребенок, и надо фильтровать разговоры.

Оставьте нас, — негромко попросил он Нину с Андреем, те тут же испарились, плотно прикрыв за собой дверь.

Арс присел возле Эвы и осторожно повернул к себе девочку. В серых глазах стояли слезы, и Ямпольский некоторое время молчал, пытаясь вспомнить, когда о нем в последний раз плакали.

— Машенька, Арсен совсем не то имел в виду! Так говорят, когда… — начала обяснять дочке Эва, но он ее остановил.

— Маша, — чуть встряхнул, заставляя посмотреть себе в глаза, — давай договоримся так.

Я каждый день буду приезжать домой, и мы будем вместе ужинать, ты, я и мама. Я обещаю тебе, что сейчас спущусь в столовую и поем. А чтобы ты была точно уверена, что я не умру… — он взял со стола печенье и старательно его сжевал, — видишь, теперь я точно доживу до ужина. Ты согласна?

Девочка закивала и хлюпнула носом.

— И можешь приходить в мой кабинет, когда захочешь. А теперь иди с мамой, уже поздно, тебе пора спать, спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — Маша заметно успокоилась и повеселела.

Эва взяла дочку за руку, и когда они уже подходили к двери, Арсен позвал:

— Эвангелина! Потом сразу ко мне.

Она кивнула и увела ребенка. Арс посмотрел на стол, аккуратно собрал в ладонь оставшееся печенье вместе с крошками и закинул в рот.

Он стоял у окна, когда Эва вернулась в кабинет. Она подошла ближе и выжидательно уставилась на Ямпольского.

— Ну? И что это значит? — спросил он.