Он тебя не любит(?)

В офисе Ямпольского не оказалось, секретарь сообщила, что Арсен Павлович поехал переодеться перед совещанием, значит, он у себя в аппартаментах. У Ямпольского была маниакальная потребность выглядеть безукоризненно, поэтому он мог менять одежду минимум дважды в день, а то и трижды, если вечером намечались переговоры или встреча.

Эва попросила водителя отвезти ее в «Манхэттен». На рецепции Ямпольскую узнали, подтвердили, что Арсен Павлович прибыл и сейчас у себя и проводили благожелательными улыбками. Она поднялась на самый верхний этаж, но при выходе из лифта ее остановила охрана.

Двое молодых парней, наверное, новенькие, Эва их видела впервые. А вот ее узнали сразу.

— Стойте, Эвангелина Сергеевна, — один из парней ступил навстречу, перегородив проход, — Арсен Павлович сказал никого не впускать.

Второй охранник тщетно пытался дозвониться кому-то по телефону.

— Я ненадолго, — Эва сделала рывок, чтобы пройти, но снова уткнулась в массивную фигуру.

Остановилась в растерянности. Вряд ли Ямпольский спит среди бела дня, в крайнем случае, всегда можно уйти.

А вот правильно ли сейчас сдаться без боя? Как бы она поступила, будь она настоящей женой? Арсен платит за правдоподобную игру, и если его жена развернется и уйдет, не будет ли это выглядеть странно?

— Я хочу пройти, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне.

— Но я не могу вас пропустить, Эвангелина Сергеевна!

— Значит, ты уволен! — Эва проскользнула у парня подмышкой и дернула дверь на себя.

В комнатах царил полумрак, но Арсена она увидела сразу, правда, не совсем его, а его отражение в зеркале.

Эва хотела позвать, но голос почему-то не слушался, будто что-то останавливало. А потом поняла, его выражение лица. Ямпольский был виден до пояса, он стоял у огромного панорамного окна, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, ворот небрежно распахнут. И лицо у него было напряженное, как будто он… как будто ему…

Кровь хлынула к щекам и обожгла мозг. Идиотка! Ну почему она такая недогадливая бестолковая идиотка? Эва уже разглядела темноволосую голову на уровне его паха, кровь отхлынула обратно и глаза затянуло пеленой.

Было стыдно так, что впору прыгать из окна, а самое ужасное, что Ямпольский ее увидел.

Эва метнулась обратно, выскочила из дверей и понеслась по коридору, не разбирая дороги. Кто-то кричал вслед, слышался топот ног — ее пытались догнать, но она не хотела останавливаться. Как теперь смотреть ему в глаза?

Вылетела из лифта и с размаху впечаталась в широкую грудь.