Он тебя не любит(?)

***Маша играла во дворе на лужайке, и Эва подошла к окну, чтобы удобнее было приглядывать за дочкой. Мужчины стояли тут же и в ожидании обеда о чем-то ожесточенно спорили, пока Алена изводила Эву беседами.

— Эва, мне нужен туалет, покажешь, где? — спросила Алена, и та, обрадовавшись возможности от нее избавиться, провела сестру вглубь дома.

Вернувшись, мысленно пожелала сестрице застрять там надолго, а сама придвинулась ближе к Арсену и вслушалась в разговор. Если они говорят не о делах, можно сделать вид, что тоже в теме, и Алене больше не удастся ее донимать.

С удивлением обнаружила, что речь идет о ней, точнее, о предстоящей выставке. При этом Арсен так неприкрыто хвастался женой, что ей даже стало неловко, зато получилось поддержать разговор.

Внезапно за окном раздался жалобный вскрик, все трое вскинули головы. Эва будто в замедленной съемке увидела как съеживается от страха Машка, а прямо на нее с глухим рычанием мчится оскалившийся кане корсо. Ноги подкосились, она попыталась бежать, но не смогла и шагу ступить, даже идти не получалось, она лишь беспомощно опиралась на спинки стульев.

— Маша… — из груди вырывался сиплый шепот.

— Папа! — детский крик полоснул по нервам, и Макар ринулся к окну. Спрыгнул вниз, в два прыжка достиг лужайки и схватил девочку в охапку, заслоняя собой.

— Баскервиль, стоять! — взревел Арсен, а затем в той же замедленной съемке откинул полу пиджака и выхватил пистолет."

"Грянул выстрел, сливаясь с собачим рычанием, которое тут же перешло в жалобный скулеж.

Ямпольский, не глядя на Эву, бросился к двери, а у нее как второе дыхание открылось, и она понеслась следом на подгибающихся ногах.

— Машенька, доченька, иди ко мне, — протянула руки, но дочка намертво вцепилась в Макара.

— Не трогай ее, — одними губами сказал Макар, — пусть успокоится.

И принялся гладить девочку по голове, ласково уговаривая.

— Все хорошо, Машуня, я здесь, не бойся, я не дам тебя в обиду.

Эва повернулась к мужу и обмерла, увидев вместо лица гипсовую маску.

Он смотрел в глаза лежащего на траве пса, а тот смотрел на Арсена, и Эве казалось, собачий взгляд в точности повторял взгляд его хозяина, такой же безнадежный и потухший. Баскервиль снова заскулил, и Ямпольский вскинул пистолет, целясь ему в голову. Эва сама не знала, зачем вмешивается, знала только, что так надо, иначе он никогда себе не простит. И ей тоже.

— Нет, — бросилась к мужу и схватила за руку, отводя пистолет в сторону.