«Борис Альбертович Навроцкий, — значилось там, — директор модельного агентства «Elit Models Lux».
Она придвинула ближе чашку с горячим чаем и обхватила пальцами, стараясь их согреть.
«Да, он прав, так действительно не бывает…»
***Навроцкий перезвонил сам. Он серьезно впечатлился ее работами и предложил Эве работу на постоянной основе как штатного фотографа агентства плюс внештатно выполнять разовые заказы для журнала.
Оплату предложили такую, что Эва поспешила согласиться. Это было вдвое, если не втрое больше того, что получалось на самостоятельных заказах.
Она мысленно прыгала, визжала от радости и хлопала в ладоши, как тут ее окликнул Борис.
— Эва, я не допрашиваю тебя, просто хочу знать. Муж твоей сестры имеет какое-то отношение к твоей беременности? Я ведь правильно понял, что невольно сыграл роль будущего папаши для отвода глаз?
По выражению лица ее нового начальника было ясно, что он навел справки и уже в курсе, с кем жил последний месяц Макар Демидов, так что отпираться было глупо. Но и признаваться Эва не собиралась.
— Нет, он ни при чем, — твердо ответила она, — мы расстались до моей беременности. Я просто не хочу с ними встречаться.
— Вопрос снят, — кивнул Навроцкий, — иди, знакомься с коллегами.
Эва легко влилась в коллектив, а с семейной парой Навроцких у нее сложились самые теплые отношения. Эве нравилось бывать у них в доме, хоть она и старалась не злоупотреблять гостеприимством Софии и Бориса. Тем более, что по выходным Эва втихую подрабатывала, чтобы побольше отложить на потом.
София ее за это очень ругала. Эве приходилось проявлять чудеса дипломатии, отказываясь от приглашения в выходной день, но так, чтобы Навроцкие не догадались, что она снова взяла заказ.
***Температура не падала. Эва пошевелила пересохшими губами, ужасно хотелось пить, но сил не было даже дотянуться до чашки с водой. Конечно, чай был бы лучше, но заварить его было не под силу. Эва выпила уже несколько разных таблеток жаропонижающего, однако столбик термометра упрямо полз вверх.
Ей было холодно, она укрылась двумя одеялами, но согреться не получалось. Глянула на термометр — тридцать девять и восемь, ей вдруг отчетливо представилось, что ее малышка внутри нее тоже горит вместе с ней, как в печке, и протянула руку к телефону.
Ее трясло так, что пальцы не слушались и не попадали по цифрам. А потом оказалось, что она не в состоянии говорить.
— У меня температура, я беременная, — шептала Эва еле слышно, — почти тридцать девять недель.
