И когда он нес их двоих, у него было странное чувство, что девушка в его руках вместе со своим круглым твердым животом — это как будто его продолжение. Как будто ничего больше не было естественнее, чем нести ее на руках, крепко прижав к себе.
Утром Мак проснулся в машине, едва начало светать, поломился в дверь роддома, постоял, обматеренный сварливой санитаркой, но по итогу добился, чтобы позвали дежурного врача. Того самого, что их принимал, он еще не успел смениться. Доктор честно отработал данные ему купюры и доложил, что состояние пациентки Казариновой удовлетворительное, рожать ей пока рано, и если все стабилизируется, ее переведут в патологическое отделение, где она останется до родов.
Но потом все переигралось, Эва пробыла в обсервации всего несколько дней, оказалось, что это была обычная простуда, и по телефону Макару сказали, что ее отпускают домой. Он немедленно рванул в роддом и еще только заводил двигатель, а уже знал, куда отвезет Эву. Беременной женщине нужен свежий воздух и хороший уход, и он не позволит ей вернуться в ту конуру, которую она снимает.
***Эва понимала, что шансы утаить от Макара его отцовство тают на глазах, да она и не рассчитывала, слишком сильно испугалась за свою девочку и слишком была благодарна Макару. Как Эва и предполагала, она просто простыла, держать в обсервации ее не стали, а лежать в патологии необходимости не было, ее беременность протекала абсолютно нормально. И тогда она рискнула попроситься домой.
Неожиданно лечащий доктор согласился, главным образом из-за того, что отделение было переполнено.
— В принципе, я не вижу показаний, чтобы держать вас в стационаре. Тут меньше недели осталось, приедете, как начнутся схватки. Ваш муж уже ждет, он мне с утра телефон оборвал, так что давайте, Казаринова, на выписку, но смотрите, только почувствуете что-то, сразу сюда.
Это «муж» неприятно полоснуло. Он не ее муж. Озвучивать это Эва не стала, зато сама будто очнулась. Может, все же пока ничего не говорить? Как-то так получилось, что в разговорах Макара с докторами сроки не назывались, да и Макар явно не ориентровался в неделях.
Ей рано рожать? Рано. А насколько рано, никто не уточнял, больше обсуждалось ее нынешнеее состояние.
Эва с опаской поглядывала на Макара, который уверенно гнал автомобиль, догадался или не догадался? Судя по поджатым губам и напряженным рукам, сжимающим руль — да. Судя по обручальному кольцу, поблескивавшему на пальце — нет. Или еще хуже. Ему все равно.
