— Мы же договаривались, что ты будешь рожать у Пальчевского?
— Ты не брал трубку, и я вызвала скорую, меня привезли сюда, — забормотала она, пряча лицо на его груди, — ты только не уходи, Мак…
— Не волнуйтесь вы так, — заговорила акушерка, аккуратно забирая Эву у Макара и укладывая обратно на каталку, — мы сейчас перевезем вас в операционную, а папа пусть подождет здесь.
Когда Эву увозили, у Макара чуть сердце не остановилось, какая-то добрая душа в голубом медицинском комбинезоне накапала ему вонючих резких капель, и он едва сдержался, чтобы не отобрать и не выпить весь флакон.
— Это мы специально держим для впечатлительных пап, если вам вдруг плохо, скажите, дам нашатырчика нюхнуть, — предложила добрая душа, но Макар мотнул головой, сцепив зубы. Так и в припадке забиться недолго.
— У вашей жены слабая родовая деятельность, — объяснил заглянувший доктор, — будем кесарить.
— Сколько нужно денег? — спросил Макар.
— Давайте сначала родим, — уклончиво ответил доктор, — вы ждите здесь."
"Макар никогда в жизни еще не чувствовал себя настолько беспомощным.
Ни его деньги, ни связи, ни социальный статус не могли помочь появиться на свет маленькой девочке, все зависело от Эвы и умения медработников. Он совсем извелся, как тут в дверях показалась медсестра со свертком в руках.
— Папа, раздевайтесь и ложитесь, — скомандовала она, и Макар растерянно потянулся к ремню.
— Раздеваться? Но зачем?
— Да не штаны снимайте, а рубашку, — нетерпеливо пояснила медсестра, — дочечку вам на грудь положим.
— Так надо? — он лихорадочно расстегивал пуговицы, со страхом глядя на сверток. Совсем маленький, будто там игрушка, а не ребенок. Разве дети бывают такими маленькими?
— Ну конечно! А вы представьте, что вы жили девять месяцев в тепле и темноте, а тут вас выдернули в большой мир, где яркий свет, все громко разговаривают. Знаете, как ей страшно?
Макар вздрогнул, когда представил.
— Она привыкла слышать мамино сердечко, вот вы и возьмете ее к себе, чтобы она ваше услышала и тепло ваше почувствовала.
Скажите ей что-нибудь, она узнает ваш голос, — медсестра, аккуратно уложила сверток совершенно опешившему Макару на грудь и ласково заговорила, поправляя пеленку: — Ну, кто это, ты узнала, котенок, да? Конечно узнала, девочка такая маленькая, такая красивая, это твой папа, солнышко…
Макар, затаив дыхание, смотрел на лежащего на своей груди ребенка. Девочка была совсем крошечной, там пеленок больше было намотано, чем самого тельца.
