Девочка посмотрела на него, потом на мать и, прижав к груди кулачки, с отчаянием в голосе крикнула:
— Ему есть некогда, я сама слышала, а если он умьет? У меня тогда снова папы не будет? Так хоть такой… — добавила она, отворачиваясь от взрослых.
У Ямпольского отвисла челюсть, он посмотрел на Эву, но та лишь ошалело хватала ртом воздух, как рыба.
— Все ясно, я сегодня говорил по телефону, наверное она услышала, — Арсен потер переносицу, — Черт… Я не подумал, что в доме ребенок, и надо фильтровать разговоры. Оставьте нас, — негромко попросил он Нину с Андреем, те тут же испарились, плотно прикрыв за собой дверь.
Арс присел возле Эвы и осторожно повернул к себе девочку. В серых глазах стояли слезы, и Ямпольский некоторое время молчал, пытаясь вспомнить, когда о нем в последний раз плакали.
— Машенька, Арсен совсем не то имел в виду! Так говорят, когда… — начала обяснять дочке Эва, но он ее остановил.
— Маша, — чуть встряхнул, заставляя посмотреть себе в глаза, — давай договоримся так. Я каждый день буду приезжать домой, и мы будем вместе ужинать, ты, я и мама.
Я обещаю тебе, что сейчас спущусь в столовую и поем. А чтобы ты была точно уверена, что я не умру… — он взял со стола печенье и старательно его сжевал, — видишь, теперь я точно доживу до ужина. Ты согласна?
Девочка закивала и хлюпнула носом.
— И можешь приходить в мой кабинет, когда захочешь. А теперь иди с мамой, уже поздно, тебе пора спать, спокойной ночи!
— Спокойной ночи! — Маша заметно успокоилась и повеселела.
Эва взяла дочку за руку, и когда они уже подходили к двери, Арсен позвал:
— Эвангелина! Потом сразу ко мне.
Она кивнула и увела ребенка. Арс посмотрел на стол, аккуратно собрал в ладонь оставшееся печенье вместе с крошками и закинул в рот.
Он стоял у окна, когда Эва вернулась в кабинет. Она подошла ближе и выжидательно уставилась на Ямпольского.
— Ну? И что это значит? — спросил он. — Что значит, хоть такой?
— Она хотела называть тебя папой, — ответила Эва, глядя прямо перед собой.
— И?
— И я ей запретила.
— Занятно. Меня спросить ты забыла?
— Нет. Не сочла нужным. Арсен, — она впилась в него пристальным взглядом, — ты как-то сказал, что больше не хочешь рисковать своим сердцем. Это правильно. Так вот, и я не хочу рисковать сердцем своей дочери, она слишком маленькая, ей не обяснишь, что сегодня это папа, а через год уже нет. Извини, но я не позволю причинить боль своему ребенку.
— А почему «твой муж»?
— Она стесняется, что не может выговорить твое имя.
