— Не знаю, может, они спят, — предположил он и мысленно взмолился, чтобы это так и было. Тогда развод можно было бы считать практически состоявшимся.
— Мне нужно, чтобы ты привел ее завтра ко мне по адресу, который я укажу, — проговорил Арсен, — только она не должна знать заранее, чтобы не сообщить Ринату. Сделаешь?
— Вообще-то я ее выгнал, но сомневаюсь, что она уже убралась. Так что да, я ее приведу.
— Отлично, — Арсен открыл дверцу бара, вытащил бутылку виски и два бокала, плеснул в оба и поставил один перед Макаром.
— Я за рулем, моя машина прямо перед твоим домом, у тебя уже началась деменция, Ямпольский? — выразительно проговорил Мак, но Арсен настойчиво подвинул к нему бокал.
— В зеркало себя видел? Тебя первый же патруль в дурку определит, права заберут, оно тебе надо? Пей. За руль тебе и так нельзя.
— Ты еще скажи, что я здесь ночевать останусь, — проворчал Макар.
— А говорил, адекватный, — скептически хмыкнул Ямпольский. — С водителем моим поедешь, он за руль сядет.
— Что это ты такой добрый? — подозрительно скривился Макар.
— Так ведь она уже наступила, разве ты не знаешь? — удивился Ямпольский.
— Кто?
— Эра милосердия, — серьезно ответил Арсен.
— Кто еще из нас неадекватный, — буркнул Макар.
Они вышли из кабинета и уже дошли до лестницы, как тут Мак решился, коль уж Ямпольский сегодня сам на себя не похож, может стоит попытаться?..
— Слушай, дай мне на нее посмотреть, а? — повернулся он, резко остановившись.
Арсен так же резко затормозил, едва не врезавшись в Макара.
Посмотрел пристально, будто сканером просканировал, а потом утвердительно кивнул и развернулся в противоположную сторону, приглашая Макара идти за собой.
Определенно сегодня что-то странное витает в воздухе, решил Мак, и это что-то действует на Ямпольского совершенно непредсказуемо, но они уже подошли к детской, и у Макара сперло дыхание.
— Только не разбуди ее, — предупредил Арсен, осторожно поворачивая ручку, а у Макара внутри все оборвалось.
Девчачья детская комната, вся в игрушках, на полу пушистый ковер, у кровати горит ночник в виде месяца и звезд. Эта комната должна была быть в его доме, в том, который так любила мама, в котором родилась его дочь. И Макар понял, понял, почему, едва девочка успела родиться, ее лицо показалось ему знакомым. Пусть это сходство было едва уловимым, но Маша походила на мать Макара не только именем.
Он подошел к кровати и опустился у изголовья.
