— Когда строился этот дом, у Арсена был маленький сын, — объяснила Эва, — и все выключатели делались на уровне ребенка, чтобы он мог дотянуться. Машка тоже везде достает, это очень удобно. В своей квартире я не догадалась так сделать, и ей приходилось туго.
— И как она выходила из положения? — Макар ногой подвинул стул и уселся верхом, нимало не смущаясь того, что из одежды на нем только трусы-боксеры.
— Она приносила табурет, влезала на него и дотягивалась, — Эва неимоверными усилиями заставляла себя не опускать глаза ниже его подбородка, но предательский взгляд нет-нет, да и нырял на запретную территорию.
Ей же кажется, что от ее взглядов размеры территории начинают несколько увеличиваться, правда?
Еще одна картинка из параллельной реальности — Макар в трусах на кухне у Ямпольского. Среди ночи. Эва поперхнулась и закашлялась, но постаралась быстро прийти в себя, и чтобы скрыть неловкость, вспомнила о роли хозяйки дома. Или теперь уже дочери хозяина дома.
— Ты голоден?
— Как волк.
В последний раз я завтракал вчера у себя.
— Могу предложить горячие бутерброды с ветчиной и моцарелой или можно яичницу с той же ветчиной.
— Бутерброды. И яичницу, — с готовностью ответил Макар, не сводя с нее голодных глаз, и Эве этот взгляд нравился.
С трехэтажными бутербродами Мак расправился еще быстрее, чем с яичницей, Эва пила чай с одноэтажной уменьшенной копией демидовского сендвича и чувствовала, как постепенно отпускают сердце железные тиски страха. Он выживет, он сильный, ее… отец.
"
"Сначала ели молча, затем Макар стал спрашивать, ненавязчиво, будто между прочим, и она не заметила, как рассказала все, что было с ней с того момента, как она уехала с дочкой из дома его матери.
Он вставал, варил себе кофе, допивал Эвин чай, наворачивал круги по кухне и шумно дышал. А она не щадила, не подбирала слова, говорила как было. Когда Эва умолкла, Мак тоже некоторое время молчал.
— Когда ты сбежала, еще в первый раз, я думал, что ты бросила меня ради мужчины.
Я съездил в твой город, просил твой новый номер у Бессонова, а потом напился в усмерть. Меня нашла Алена и показала мне фото, там ты обнималась с каким-то мужиком. Меня накрыло, и я разбил телефон о стену, утром помнил смутно, что фотка была, и мне оказалось достаточно. Только вчера Алена мне сказала, что это был фотомонтаж, а в оригинале ты обнималась со мной.
— И ты решил жениться, — ровным голосом сказала Эва, стараясь усмирить грохочущее сердце.
