Но Ермак не спал, быстро сориентировался и предложил коллегам мировую, а в качестве аргумента к предложению прилагалась существенная доля наследства Маркелова.
— Ты уж прости, Арсен Павлович, что я у тебя похозяйничал, — говорил ему генерал, — но пока ты в отключке валялся, мне надо было их умаслить.
— Все нормально, Коля, — облегченно вздыхал Арсен, он и не ожидал, что получится так легко откупиться, — я уж думал, сесть придется.
— Погоди, успеешь еще сесть, — шутил Николай, а Арсен смотрел на его довольное лицо и гадал, почему у них всегда такие плоские шутки.
Козлом отпущения сделали Рината, краями с ним прошла дочка Бессонова. Молодой Демидов, хоть и редкий засранец, сумел выторговать у нее подписанное признание, а дальше уже Ермак принялся аккуратно раскручивать перед широкой общественностью истинные родственные связи Ямпольских.
Арсен читал новостную ленту как сводки с фронта и поражался, насколько умело нити разрозненной информации сплетались в кружева нужного узора. Первым делом Арсен был представлен народу как рьяный борец с наркоторговлей и прочим теневым бизнесом.
Следом упоминалась некая спецоперация по захвату большой партии наркоты, а параллельно рассказана история трагической гибели первой семьи Ямпольского. Якобы следствие вышло на Маркелова, но доказательств не оказалось, и тогда приняли решение его спровоцировать. Для этого спецслужбами и была привлечена Эвангелина Казаринова, которой предстояло сыграть роль жены бизнесмена Ямпольского.
Договор о фиктивном браке, подписанный Казариновой и Ямпольским, был обнародован на специально собранной пресс-конференции, молодой Демидов только зубами скрипел.
— Зачем это вам понадобилось? — не мог он успокоиться. — Арсен, тебе так принципиально, чтобы все знали, что Эва твоя дочь? Ну развелись бы по-тихому, все равно ведь начнут вам кости мыть."
"— Пусть моют, мне похер, — невозмутимо отвечал ему Арсен, — я хочу, чтобы Эва получила все привилегии наследницы, а не разведенки. Эвочка, ты сильно переживаешь, что о тебе подумают?
Эвангелина обращала на Макара свои красивые шоколадные глаза, доставшиеся ей от Киры, тот минут пять смотрел то на нее, то на Арсена, затем отворачивался и матерился.
— Как могут быть настолько похожи взгляды таких непохожих людей? — шипел он. — Даже Машка зыркает как ты, а она же в мать мою пошла!
И за эти слова Ямпольский готов был ему даже прииски обратно отдать, но к счастью, хватало выдержки об этом не распространяться.
