«Сволочь, кобель, засранец, осеменитель гребаный, и когда только успел…»
— Это… это же хорошо, моя маленькая, — Арсен поспешно погладил дочь по голове. Девочка беременная, не надо ее расстраивать. Вот только пусть явится сюда этот …ский осеменитель…
— Правда? — она подняла голову. — А я боялась тебе говорить.
«Правильно боялась, я же убью эту кобелину, яйца оторву и Баскервилю скормлю…»
— Это вы тогда на крыше успели, в первый день выставки? Ты хоть его любишь?
Эва кивнула и хлюпнула носом.
— А замуж за него хочешь?
Она покачала головой. Час от часу не легче, двое детей от этого идиота, и что теперь с ним делать? Яйца Бас сожрет, но дети от этого сами не воспитаются…
— Ну и не надо, ну и Бог с ним, — Арсен прижал ее голову к груди и поцеловал, — без него обойдемся. Я тебе таких женихов найду, он себе локти от зависти сгрызет, Демидов твой, хочешь?
Эва снова покачала головой и всхлипнула. Ну что ты будешь делать…
— Не плачь, мое солнышко, все будет по-твоему.
Только сказать ему все равно придется, Карлсону нашему. Он отец, Эвочка, он должен знать. Хочешь, я скажу?
Внезапно пришла мысль, что если породниться с Макаром, то в комплекте к нему полагается Роман Демидов, и Арсену стало нехорошо.
…Эва спала, свернувшись клубком под отцовским боком. Рука затекла, Арсен ее совсем не чувствовал, но скорее согласился бы эту руку отрезать, чем пошевелиться и разбудить дочь.
Кто бы мог подумать, что оружейный король окажется настолько безоружным?
Арсен закрыл глаза. Зато у него теперь появилось новое развлечение — представлять выражение лица старшего Демидова, когда тот узнает, что его сватом станет Арсен Ямпольский.
***В свой день рождения Эва получила пятое по счету предложение руки и сердца от Макара и в пятый раз ему отказала, а почему, сама не могла объяснить. Она многому не находила объяснения, пока доктор, которая вела ее беременность, не посоветовала все валить на гормоны, и Эва так и делала.
Но себя обмануть не получалось, и отказав Макару, она полночи проплакала. А может это от того, что они с отцом накануне ездили в ее родной город и ходили на могилу матери. Эва там тоже от души наревелась.
Вечером пришли Навроцкие, отец был еще недостаточно здоров для ресторана, поэтому праздновали дома.
