За так отдам, — Арсен сделал паузу, блеск стал голодным, — за внука.
— Ага, сейчас, — откинулся в кресле Демидов, — иди нахер, Арсен, мы договорились уже. Маша осталась Ямпольской, пускай, коль Эвочка так хотела с дочкой на одной фамилии быть, все равно выйдет замуж — сменит. А пацан будет Демидов, ты сам Эвочку уговаривать помогал.
— Что ты сразу в бутылку лезешь, Рома, ты ж сердечник, тебе нервничать нельзя. Или ты всех надул, не было у тебя никакого инфаркта? — подозрительно прищурился Арсен.
— Перед тобой отчитаться забыл! — пыхнул Демидов, они еще немного посверлили друг друга глазами, выдохнули и выпили. Роман сказал ворчливо. — Договоривай уже, раз начал.
— Я не про этого, я про следующего. Уговоришь Макара Ямпольским его записать, отдам завод, только чтобы парню он пошел, сразу предупреждаю.
— Какого следующего! — фыркнул Демидов. — Отчего ты так уверен, что они третьего захотят? Мне Эвочка сказала, с нее хватит, девочка есть, мальчик будет…
— Слушай, Рома, ты как с Луны свалился, — неверяще развел руками Арсен, — выходит, я твоего сына лучше знаю чем ты.
Вот смотри, моя дочка один раз, — один, Рома! — не выпила таблетку. На тебе, Машка! Твой мою один раз — один! — зажал на крыше. На тебе, пацан. Да он как пойдет детей клепать, только держись…
Открылась дверь, в гостиную сначала вплыл большой живот, вслед за ним вошла Эвангелина.
— Эвочка!
— Детка!
— Доченька!
— Солнышко!
Роман и Арсен разом вскочили с кресел и замерли, готовые в любой момент броситься по первому зову.
— Пап, — Эва подошла к Ямпольскому и уткнулась ему в плечо, — пап, можно я с вами посижу?
Они сразу засуетились оба, усаживая Эву на диван, она подобрала ноги, прижалась к Арсену и закрыла глаза. Роман взглянул на нее, нахмурился и покачал головой, делая знак Ямпольскому. Тот согласно кивнул и спросил:
— У тебя ничего не болит, доченька?
— Спина болит, но она с утра болит… — Эва остановилась и охнула, схватившись одной рукой за бок, второй за живот.
Ямпольский с Демидовым вздрогнули, переглянулись и одновременно грозно рявкнули:
— Макар!!!
***Мак смотрел, как сестренка и дочка играют во внутреннем дворе на игровой площадке, и думал. Со дня на день должен родиться его сын, Макар где-то очень глубоко внутри ужасно боялся, что не сможет полюбить второго ребенка так же сильно как Машку.
