Она выбирала других парней, но он знал, что это временно, у него тоже были другие женщины, а теперь его Аленка выходит замуж за его бывшего лучшего друга…
Теперь ясно, почему она так настойчиво упрашивала его приехать. Убеждала, что надеется помирить их с Русланом, а самой всего лишь нужно было сунуть его носом в дерьмо, как нашкодившего пса. И он бы не приехал, если бы не Эва… Эва! Услышав сдавленный писк, Макар спохватился, поняв, что слишком сильно сдавил руки, и ослабил хватку.
— Я сделал тебе больно? Прости! — прошептал на ухо, сделал вдох и задержал дыхание, потому что девушка в его объятиях повернулась, обняла его за талию и прижалась щекой к груди.
Он тоже обнял ее и неожиданно ощутил, как гнев уходит куда-то, утекает и испаряется вместе с тем болезненным чувством, что жгло изнутри. Ее руки, обвивавшие его и гладившие спину, действовали как отрезвляющий душ.
— Отличная новость, — сказал Макар, слегка повысив голос, — предлагаю за это выпить.
И снова ему показалось, что Алена бросила на них, даже не на них, а на Эву, странный взгляд, полный чего-то колючего, незнакомого.
Диджей дождался утвердительного кивка виновницы торжества, и из динамиков полилась «Unbreak my heart» Тони Брекстон. Не слишком жизнеутверждающая композиция, как на взгляд Макара, особенно для такого момента, а может это простое совпадение?
— Ты хочешь потанцевать? — склонился он к прильнувшей к нему девушке. Та кивнула."
"Макар вывел Эву на танцпол, и снова все уставились на них, а ему было наплевать.
Внутри все еще щемило, но Эва словно перетягивала на себя эти болезненные ощущения и мысли, они плавно перетекали к ней от Макара по всей площади соприкосновения их тел, и очень скоро ему стало легко и спокойно.
Казалось, Эва все понимает и делает это осознанно, но как у нее получается? Возникло непреодолимое желание прочесть ее мысли, хоть немного понять, о чем она думает и сколько места во всем этом отводится ему. Одной рукой Мак продолжал держать ее за талию, а вторую запустил в волосы на затылке и повернул к себе.
Теперь они танцевали глаза в глаза, их лица были так близко, что почти соприкасались губами, и воспоминание о том, при каких обстоятельствах он делал так же, прошибло обоих одновременно. Макару сразу подумалось, что пора расширить до максимума их площадь соприкосновения, попутно устранив нелепые препятствия в виде одежды.
— Пойдем, заберем твои вещи, — сказал он, уводя Эву с танцпола. — Ты перебираешься в мою каюту.
