Разве она не стала бы его ненавидеть? Конечно стала бы, Эва в мелочах представила, как бы она ненавидела этого человека и вздохнула.
— Макар мне столько раз предложение делал, не сосчитать, а я ему поставила условие, помириться с отцом. Но он же упрямый! С Русланом мне не в пример легче, он крепко стоит в семейном бизнесе.
— Почему это для тебя так важно, разве у твоего отца мало денег?
— Что ты понимаешь — фыркнула Алена, — по сравнению с Резановыми да, мало, а по сравнению с Демидовыми мы вообще нищие.
Она хотела еще что-то сказать, как тут раздался всплеск, из-за борта показался подтянувшийся на руках Макар, и на живот Эвы легли прохладные ладони со стекающими каплями воды.
Сначала из воды вынырнул загорелый торс, на котором каждая мышца казалась вытесанной по самым строгим канонам, а следом уже сам Макар подтянулся на руках и взобрался на борт. По идеальным мышцам стекали целые струи, Мак покрутил головой, и с волос на девушек полетели брызги.
— Мак, что ты делаешь! — взвизгнула Алена, закрываясь руками, и Эва в который раз подивилась, как умело сестрица владеет собственным голосом.
У нее бы так точно не вышло, ну пять минут можно повыделываться, ну десять, но все время помнить об этом, сдерживать себя, играть?.. Ужас, Эва даже посочувствовала сестре. Макар смотрел на нее сверху вниз, и Эве не хотелось уподобляться Алене, хоть вода была довольно холодной, кожа слишком теплой, и в другое время она бы тоже с удовольствием попищала.
Тяжелое мокрое тело увалилось сверху, и у Эвы перехватило дыхание, вот теперь она едва сдерживалась, чтобы не завизжать как Алена.
— Какая теплая, ммм… горячая Эвочка… — холодные и мокрые губы уже нашли ее шею, Макар опомнился, что может ее раздавить, и сполз на бок, продолжая, впрочем, занимать половину Эвы так точно.
Алена смотрела круглыми как две луны глазами, остальные тоже молча пялились, Эва кожей чувствовала любопытные оценивающие взгляды, а потому обвила торс Макара и поцеловала его в мокрую, всю в соленых каплях, грудь.
— Доброе утро, Макар!
Он едва заметно вздрогнул и внимательно посмотрел на Эвангелину, а затем улыбнулся, и в его глазах появилось то хорошо знакомое выражение, от которого у нее внутри расползалось что-то сладкое и тягучее.
— Доброе утро, Эвочка. Ты куда сбежала? Я проснулся, а тебя нет… — он зарылся носом в ее волосы, и хоть они уже были наполовину мокрые от стекающих струек, Эва лишь жмурилась от удовольствия.
— Не хотела тебя будить.
