Он тебя не отпустит

— Сания и Катя ругались, о чём-то спорили, а потом твоя сестра толкнула ту девушку.

Мама снова всхлипнула, но я никак не отреагировал. Мой мозг медленно переваривал информацию, сопротивляясь верить в этот звериный поступок.

— Это правда? — спросил я, придя в себя. Мама ничего не ответила, и тогда я схватил её за плечи и хорошенько тряхнул. — Мама, это правда? Катя не случайно упала с лестницы, как сказала нам сестра, да?

— Я не знаю, сынок. Не знаю! — вскрикнула мама, морщась от боли. Я ослабил тиски пальцев, а затем и вовсе убрал руки с материнских плеч.

Отошел назад. Прилип спиной к стене и, зарывшись лицом в раскрытых ладонях, первую минуту тяжело дышал. От чудовищного поступка родной сестры переворачивались внутренности, а на голове волосы вставали дыбом. Да за что она так, а? Чтобы не сказала ей Катя, каким бы словом не обидела, но причинять физическую боль беременной — выше моего понимания…

— Муратик, что теперь будет, сынок? — голос мамы вырвал меня из прострации.

Подняв потерянный взгляд на материнское лицо, я качнул головой, а затем, поборов оцепенение, смог сказать:

— Ты переживаешь за свою дочь или будущего внука, которого она хотела убить?

— Мурат… Сания бы, — решительно качнула головой, — ни за что так не поступила.

— Адвоката? — криво ухмыльнулся. — Мам, если Сания виновата, то я и пальцем не пошевелю, чтобы ей помочь.

— Но ты же её брат, Мурат. Ты — единственный мужчина в семье и несёшь ответственность за свою сестру вместо отца.

— Мама, ты себя слышишь? — не сдержавшись, я крикнул на мать, и она наконец то перестала слепо всё отрицать, и умолять меня о помощи. — Сания хотела убить Катю и моего сына. Ты считаешь, что после этого я стану ей помогать?

— Нет. Сания не сделала бы так, Муратик. Ты что? Это всё соседи. Злые, костлявые языки. А твоя сестра не такая, ну ты же знаешь её, сынок…

* * *Солнце клонилось к горизонту, день понемногу подходил к концу. Дождавшись, когда спадёт июльский зной, я вышла из больницы на улицу прогуляться перед сном и подышать свежим воздухом.

— Гуляешь? — послышался мужской голос и моё сердце убежало прямо в пятки.

Я медленно обернулась и увидела перед собой темноволосого мужчину лет тридцати с лёгкой небритостью на лице. Он казался мне знакомым, но вспомнить его имя я так и не смогла.