Он тебя не отпустит

Я не хочу возвращаться к мужу, но и с Шахиным быть — тоже!

— Кать, я не понимаю тебя. Он же не ценит тебя, променял на подругу. Неужели нет гордости?

— Есть. Поэтому никогда не стану твоей любовницей. Гордость не позволит.

— А женой? Стала бы?

Неожиданно рассмеялась, на что Шахин удивленно повел бровью. Через несколько секунд пришла в себя и стала серьезной.

— Тебя нельзя заводить семью, Муратик. Опасная работа.

— Да или нет, Кать?

— Нет.

— Ладно, — через зубы процедил Шахин.

Я облегчённо выдохнула. Наконец-то мы завершили этот дурацкий разговор.

В скором времени Шахин повез меня домой и всю дорогу, пока мы ехали, не промолвил ни одного слова. Знала, что обиделся. Видела, как от злости сжимал руль до беления пальцев просто. Иногда Мурат бросал в мою сторону беглый взгляд и тяжело вздыхал.

А я знала, что видимся в последний раз. Знала, что после этого разговора Шахин перестанет преследовать. Какое-то неожиданное чувство поселилось внутри.

Мы не должны были встречаться, но почему-то встретились. Встретились и переспали через несколько часов. Большей глупости, чем эта я в своей жизни не совершала, если честно. А потому в душе было очень гадко. Разве я забыла Руслана? Разве моя жизнь изменилась к лучшему? Нет, увы. С появлением Шахина проблемы только прибавились.

— Пока, Авдеева. Береги себя, — Шахин натянуто улыбнулся и сразу же отвернулся в сторону, чтобы не смотреть мне в глаза.

А я хотела попрощаться с ним по-человечески. Сказать хорошие слова, возможно, обнять. Но ничего не сказала. Не обняла!

— Пока, — еле слышно проронила и поспешно покинула внедорожник Мурата.

* * *Вечером мне позвонила свекровь и рассказала, что Руслана перевели в обычную палату. Предложила поехать в больницу вместе и навестить нашего пострадавшего.

— Извините, Ольга Николаевна, но компанию вам составит Рита. Теперь это её обязанности. А меня уволили с почетной должности вашей невестки, — произнесла с нескрываемой ни разу иронией.

На том конце провода повисла тишина. Но уже через несколько секунд свекровь всеми правдами и нет умоляла меня не горячиться, и не рубить с плеча.