Особенно когда узнал, что маленькая стерва, или, как ее совершенно верно назвал Жека, потаскушка забралась в постель к другому. Видимо, искала защиты у того, кто показался ей более влиятельным, чем он. Дрянь. И дура. Но он исправит случившееся.
- Немного поцапался с новым пахарем моей жены, - мрачно ответил он, разуваясь.
- Ульяны?
Каблуков вскинул взгляд на Карину. Она издевалась, или действительно задавала этот вопрос?
- У меня нет другой жены, кроме нее, если ты вдруг забыла, - процедил он.
Карина поджала губы и замолчала, но Эд прекрасно понимал, что именно хотелось ей сказать.
Мол, зачем тебе эта Ульяна, когда у нас вполне себе семья? Но Каблуков не желал даже задумываться о том, чтобы отказаться от Ули. Она, в конце концов, его трофей в первую очередь. Даже порченая Вознесенским.
- Не забивай себе голову всякой ерундой, - смягчившись, сказал он, подходя к матери своего будущего ребенка. Приподняв ее лицо за подбородок, он заставил Карину посмотреть в его глаза и добавил: - С этим я разберусь сам.
Твоя задача - выполнять свою функцию и делать все, чтобы наш сын был в порядке.
- Эдичка… - начала Карина, но Каблуков просто накрыл ее губы поцелуем, заставляя замолчать.
- Я все сказал, - проговорил он, отстранившись мгновением позже. - Но повторю: не забивай свою голову тем, чем не стоит забивать. И думай о сыне.
Он развернул ее и, мягко подтолкнув в сторону кухни, скомандовал:
- А сейчас корми мужа. Жрать хочу.
И все же она дулась. Сидела на кровати их спальни с Ульяной, которую совсем недавно освободила, к великому счастью Каблукова, мать Карины, усвистав в свои деревенские дали, и дулась.
Спина напряжена, сама - делает вид, что смотрит телек.
Некоторое время полежав подперев голову рукой, Эд, довольно грубовато потянул Карину к себе. Он знал, что обязательно ее успокоит. Порция хороших кувырканий в постели сделает свое дело. Это никогда его не подводило.
- Я… не хочу, - вдруг сказала Карина, когда он навис над нею на вытянутых руках. Такого раньше она ему не говорила.
- Что значит - не хочу? - почти прорычал он.
- То и значит.
Она отвернулась, когда Каблуков попытался ее поцеловать. Но стоило ему отстраниться - обвила руками шею и вдруг выдала:
- Просто я не понимаю, кто я для тебя.
Мать твою… Только этих бесед ему и не хватало. И какого хрена они - эти бабы - так все усложняли? Зачем строили из себя черт знает что. Ладно, Ульяна - бедная, но гордая. У этой хоть наследие в виде родства с профессором имелось и какие-никакие манеры.
