Она – его одержимость

Смотрю на мужчину снизу вверх, медленно растягивая губы в улыбке, и обвожу кончиком языка верхнюю губу. Откидываю голову назад, упираясь затылком в матрас, и веду кончиками пальцев по шее, прокладывая дорожку вниз, к груди. По спирали обвожу ее контур и, заигрывая, щипаю за соски.

Не могу сдержать стона удовольствия, а тело само выгибается дугой. Навстречу Стасу. Потому что мне мало. Чертовски мало того, что я делаю сама. Этому телу жизненно необходимы крепкие мужские руки. И лишь единственные на свете могут доставить ему удовольствие.

Сквозь полуоткрытые веки смотрю на Стаса. Он рывками сбрасывает с себя одежду, не сводя с меня горящего взгляда.

– Пожалуйста, мой господин…– мольба сама собой срывается с губ. Игры кончились. Сейчас с меня спадет маска, и я стану сама собой. И только остается надеяться на высшие силы, что Стас не узнает меня даже под прикрытием.

– Что? – хрипит мужчина, стаскивая с себя боксеры, и я не могу отвести взгляда от его крепкого и большого члена, что сейчас стоит в полной боевой готовности.

– Пожалуйста…– шепчу, а руки сами тянутся вниз, туда, где все горит огнем, требуя, чтобы Стас вошел.

– Скажи, чего ты хочешь, нимфа, – он нависает надо мной, тяжело дыша и испепеляя взглядом. – Ничего не будет, если ты не скажешь этого.

Закусываю нижнюю губу, неожиданно проявляя упрямство. Трусь об его член, как кошка, с удовольствием глядя на то, как Стас стискивает зубы.

Но за семь лет я забыла, что он – самый упрямый мужчина на свете.

– Так не пойдет. Я хочу это услышать, нимфа.

Чертов самодовольный самец! Хрен с тобой!

– Возьми меня, – хриплю, извиваясь в его руках.

Со Стасом так было всегда: ему достаточно просто касаться меня, быть рядом, и я загоралась, как спичка. Я хотела его постоянно. И принадлежала только ему. И принадлежу.

К счастью, моей короткой фразы достаточно, и Стас, немедля, одним резким движением разрывает на мне кружевное боди пополам.

Мужчина вновь нависает надо мной, и я не сдерживаюсь, сама припадая к его губам. Стас моментально просовывает язык, словно показывает, за кем тут последнее слово.

Но он так же быстро отрывается от меня и прокладывает поцелуями дорожку, повторяя путь моих пальцев. Когда он прикусывает сосок, я не сдерживаю стона, выгибаюсь под ним и комкаю простыни ладонями.