Вероятно, слишком активный мыслительный процесс превратил мой мозг в одну большую мозоль, в которой место осталось только для мутной жидкости.
Прикрыла глаза, глубоко вдохнула и заставила себя отвлечься от образа мужчины, словно вытатуированного на внутренней стороне моих век. Он в прошлом. То, что между нами было уже давно прошло и не считается важным. Он — женат. У меня есть Даня. У каждого из нас жизнь идёт своим чередом, а судьба сегодня нас столкнула лишь для того, чтобы показать, что мы друг другу больше никто и пути наши давно разошлись и больше не пересекутся.
«Мы» — в прошлом. Теперь существует только «он» и его жизнь. И «я» со своей жизнью.
— Как ты?"
"Вздрогнула от тихого голоса прямо за спиной. Я и не заметила, как Даня вошёл в комнату и сел рядом.
— Нормально, — прочистила горло и натянула плед до самого носа. Внутренне пожалела о том, что не прикинулась спящей. Говорить с кем-либо мне сейчас хотелось меньше всего.
Когда мне плохо я предпочитаю молчать и думать.
— Это как-то связано с тем, что я сказал утром? — прямо спросил мужчина.
Откинулась на спину и посмотрела в его глаза, что были с трудом различимы в полумраке комнаты.
— Почему ты так решил?
— Ты еще утром показалась мне растерянной и даже напуганной, — повёл он плечами.
— Даня… — попыталась я оправдаться или сказать хоть что-нибудь, чтобы не моргать молча в темноте.
— Подожди, Диди, — остановил он меня и с силой прошелся ладонями по своему лицу, словно стирая с него усталость.
— Хочу, чтобы ты понимала… Это только моё тебе признание. Я не жду, что сегодня или даже завтра ты ответишь мне тем же. Достаточно того, что ты рядом и не убежала еще сегодня утром, — невесело усмехнулся. — Да, и, наверное, тот факт, что я тебя люблю и без слов весьма очевиден. Просто признание, которое я долгое время откладывал, не вовремя сорвалось с языка.
Несколько долгих секунд смотрела в черные глаза.
Его прямой и открытый взгляд обезоруживал. Он был честен. Он всегда со мной честен. И это обстоятельство заставляло меня день изо дня чувствовать себя рядом с ним лживой сукой, которая не может открыть перед ним одну единственную дверцу маленького шкафчика, со срытыми в нём скелетами.
— Иди ко мне, — шепнул он нежно и, подхватив за талию, усадил к себе на колени.
Вцепилась в него, как в спасительную соломинку.
