Твою мать! Она беременна!
— Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас на это плевать.
— Ты омерзителен, — уперлась лбом в дверное полотно. Глаза жгло непролитыми слезами. — Ничтожество.
— Ничтожество? — едкая насмешка резанула сознание. Горло сдавила мужская ладонь. — Тогда послушай ещё. Она сосёт и плачет. Знаешь, почему? Знаешь? — рычал он, едва не ударяя меня головой о дверь.
— Меня это не касается.
— Ошибаешься, — снова с силой толкнулся в зад. — Ещё как касается, милая. Взрослый мужик дрочит в душе.
На тебя, Диана. На тебя! А потом с пустыми яйцами возвращается…
— Заткнись! — шипела я, дергаясь, словно рыба, выброшенная на лёд. — Не хочу ничего знать! Заткнись, идиот!
— Почему ты исчезла? Почему ничего о себе не оставила? — шептал он словно в агонии.
Поцелуи хаотично покрывали шею и плечи, щетина нестерпимо царапала кожу, пока в грудной клетке разрастался клубок противоречивых чувств и эмоций.
Рациональная часть жаждала ударить его, в то время как глупая и наивная половина желала прижаться к нему и впиться ногтями в широкую спину.
Расцарапать лицо, но припасть к губам.
Наплевать на все моральные принципы ради него, но из-за них же его и уничтожить.
Я могла желать многого. И желала. Но, совершенно точно, ни одна клеточка моего существа не оставалась рядом с ним равнодушной.
Застывала подобно стали вблизи циничного айсберга и плавилась под его же гнётом. Снова и снова. Раз за разом. Чувствуя отвращение и к самой себе.
Уличив момент ослабления хватки, вырвала руки и с силой уперлась ладонями в дверь.
Резко оттолкнулась, врезаясь в Игоря. Секундное столкновение с крепким телом и грохот падающего мужчины за спиной. И всего мгновение на то, чтобы выскочить из его номера, почти ослепнув от света ламп в коридоре.
Запнулась о свой клатч, спешно подняла его и трясущимися руками, словно спасаясь от преследователя, открыла дверь в свой номер. Захлопнула дверь и оглушенная гулом сходящего с ума сердца, прижалась к ней, постепенно сползая на пол.
Слёзы нашли долгожданное освобождение.
Мокрые дорожки щипали горящие щеки, но не уносили с собой грязь тех слов, что успел сказать Игорь.
Брезгливо отерла ладонями шею, почти сдирая кожу.
Мерзко, грязно, низко, подло.
Говорил он, а мразью себя чувствовала я.
Скинула босоножки, рывком поднялась с пола и резкими движениями попыталась развязать шнуровку платья, направляясь в ванную комнату. Порвала.
Тряпкой бросила платье у душевой кабинки и забралась под струи холодной воды.
