Дам себе день передышки, а дальше что? Что делать оставшиеся два или три дня, пока Даня с Серёгой обзаведутся всеми полезными связями и обкатают всю технику, что будет попадаться им под задницы? Мне-то как быть, пока в мою задницу настойчиво упирается чужой женатый мужик? И чем дальше я пытаюсь от него убежать, тем быстрее он меня догоняет и сильнее упирается. Вчерашний вечер яркое тому доказательство.
«Сосёт и плачет…»
Боже, как унизительно. Как подло, низко и противно со стороны Игоря делиться подробностями своей интимной жизни.
Может, нужно было поддержать диалог и сказать ему как я порой устаю с Даней после нескольких раз за ночь? Не чужие же люди. Рассказать, как бывает больно ломать ногти об мебель или стены, когда тело бьётся в очередном экстазе, а разум улетает в иную реальность? Или поделиться с Игорем тем, как я порой без сил валюсь на Данину грудь, чувствуя его пульсацию внутри себя?
Такого диалога он хотел? Такого взаимного откровения? Или моё откровение, в котором я не испытываю неудовлетворенность, не будет принято во внимание?
Перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.
Данину. Отрезвляюще. Вдохнула полной грудью запах, обняла и зажмурила глаза, словно желая таким образом раздавить сомкнутыми веками образ эгоистичного айсберга, упрямо следующего за своим персональным Титаником.
Еще несколько часов метания по постели, разглядывания потолка, ненависти и жалости к себе, и я, наконец, смогла провалиться в сон. Но даже там я не могла найти спасения. Даже там я бежала со всех ног от преследующего меня Игоря.
Бежала, оглядывалась и ждала, что он вот-вот меня догонит. Но стоило ему коснуться даже кончиков моих волос, как я снова пускалась в бега подобно пугливой лани. И оглядывалась, как дура боясь, что он может отстать.
Дура — всё верно. Что во сне, что наяву — дура.
***
Неясный шорох плавно, но достаточно жестко вывел из болезненного сна. Оторвала голову от подушки и, нахмурившись от пульсирующей боли в висках, пригляделась к обстановке.
Вокруг темно.
За окном, либо ночь, либо поздний вечер. Постель рядом со мной пуста. В номере ни единого намека на то, что Даня возвращался с обкатки питбайков.
Чувство тревоги подкатило к горлу. Потянулась к тумбочке за телефоном и замерла, услышав возню за дверью. Кто-то пытался её открыть. Неразборчивое мужского бормотание тому подтверждение.
Спустила ноги с постели и на цыпочках стала приближаться к двери. Но вот она распахнулась. Полоска света из коридора ударила по ногам.
