— То, что было ночью ясно дало понять мне, что всё то, что было между нами, давно в прошлом. Ни к чему его ворошить.
— Не занимайся самообманом, Диана, — подался Игорь вперед и сложил перед собой руки на столе, словно он на деловых переговорах. — Между нами ещё очень много недосказанности и сегодняшняя ночь дала мне понять, что ты ко мне всё ещё что-то чувствуешь. И я готов поклясться, что не знаю никакой тёлки в латексе, которая тебя встретила в моей квартире.
— Мне уже все равно, Игорь. Это в прошлом. В далеком, неинтересном для меня прошлом.
— И снова ты себя обманываешь, Диана, — уголок его губ дернулся в знак несомненного превосходства. — Предлагаю следующее…
— Ты думаешь, мне интересны твои предложения? — сардонически усмехнулась.
— Настя родит, я с ней разведусь, но от ребенка я не откажусь. От тебя я не откажусь тем более, — поспешил он перебить меня, заметив, как я возмущенно открыла рот. — Месяца через два мы можем начать…
— Ты идиот, Игорь, — злобно выплюнула ему в лицо и подалась вперед, нависнув над столиком.
— Как ты себе это представляешь? Шведская семья, в которой ты — основной центр? Трахаешь меня, Настю, а тебя иногда потрахивает Даня? Ты так себе представляешь наше будущее? Ты настолько хочешь быть втиснут во все отношения?
— Что ты несешь? — процедил сквозь стиснутые зубы, полоснув сталью холодного тона. — Сядь и выслушай меня до конца.
— Я не собираюсь тебя слушать. Мы достаточно сказали друг другу и добавить мне больше нечего. Думаю, на этом можно закончить наше общение.
Кроме работы нас не связывает больше ничего."
"Вышла из-за стола и уверенно двинулась к выходу из кафе. Но пальцы, жестко сомкнувшиеся на запястье, и сильный рывок назад, заставивший потерять равновесие и буквально упасть Игорю на колени, остановил моё отчаянное бегство.
— Можешь еще побегать, повилять хвостом…
— Отпусти. На нас смотрят, — дергалась в его руках, но сохраняла на лице маску дружелюбия, когда наш официант подозрительно на нас посмотрел.
— Плевать, — отмахнулся Игорь и его горячим дыханием обдало шею.
— Можешь побегать еще немного. Поиграться со своим пацаном. Я подожду. Но однажды, Диана, — провел носом дорожку от шеи к волосам и зарылся в них, шумно вдохнув. — Ты, всё равно, прибежишь ко мне. Знаешь, почему? Потому что ты слишком правильная девочка. И врать ты не умеешь ни себе, ни кому-либо другому. А теперь соври, что ничего не чувствуешь ко мне, и можешь идти.
— Ненавижу, — выдохнула рвано.
