Она любит плохих парней

Энергия невероятной силы обрушивается на голову, как неукротимая волна, пришедшая с дальних просторов океана, а от голоса веет холодным сырым песком:

– Это ты его на меня нацепила и все равно чем-то недовольна. Что ты пытаешься во мне отковырять, Кать? Изъяны? Травмы? Хочешь знать, насколько я сломан, чтобы потом чинить и лечить? Так тебе станет легче?

С трудом сглатываю, не зная, что сказать. Злоба так искажает и заостряет черты лица Дария, что можно пораниться, лишь раз прикоснувшись.

– Молчишь? Вот это номер, – ехидно усмехается он.

 – Что там еще? Эмоций мне не хватает? Каких? Вот таких?! – Он резко поднимает руку и замахивается.

Воздух свистит у виска, колыша волосы, стакан летит в противоположный конец комнаты. Вздрагиваю от хлопка, звон разлетевшихся осколков пробегает дрожью по спине.

– Такой тебе нужен?! Несчастный и больной на всю башку, чтобы ты одна-единственная стала его таблеткой спасения, тихой гаванью и родным причалом?! Или как там еще в книжках пишут? – Он злобно прищуривается.

 – С этим мелким говнюком не сработало, так ты за меня взялась?

Горячий воздух опаляет ноздри на вдохе, и я гневно кричу на выдохе:

– Речь сейчас о тебе! И хватит тыкать мне этим!

– Ты этим живешь! – распаляясь, повышает голос Дарий. – Придумала себе идеальный сценарий, но в реальности воплотить его не можешь и поэтому все время страдаешь. Ты путаешь любовь и жалость, пытаясь заслужить второе, как высшую меру привязанности. Снова мама и папа виноваты? А может, еще кто-то? Я, например! Это твоя позиция?! Все вокруг черствые, никто тебя не понимает, так?!

Боль пронзает грудь, и я бездумно бросаюсь в наступление, вместо того чтобы защищаться:

– А чем живешь ты?! Пытаешься убить себя, но так, чтобы все выглядело как несчастный случай?! Нацепил маску умника и циника, чтобы никто не смог достать до нутра! Сам ничего не путаешь?!

Дарий приоткрывает губы, но не издает ни звука.

Глаза становятся почти черными, и я, испугавшись, слезаю с его колен и отступаю от дивана. Улыбка появляется на лице Дария, но это уже не добродушие или снисходительность, это преисподняя.

– Кто бы говорил, Катюш. – Его слова обжигают, как комок лавы, брошенный в лицо. – Ты уже вся в золе из самобичевания и болезненных привязанностей, потому что беспрерывно жжешь сердце, разыгрывая драму. Не веришь, что достойна любви, и поэтому ищешь источник боли, как оправдание собственной слабости, ведь тогда ты сможешь остаться жертвой. Как удобно.