Она любит плохих парней

 – Что у тебя за секта такая? Кому вы поклоняетесь?

– А какие есть варианты?

– Великому Дарию Викторовичу, конечно же! И его жесткому диску. Или он мягкий? Годов-то тебе уже немало.

– Годистка! – бросает Дарий, коротко наморщив нос.

Слабый удар тока бьет по плечам. Вот же заряженный старикан, мое юное сердце может не выдержать.

– Вообще-то я атеистка, которая в приливе эмоций восславляет всех богов разом, поэтому… секты – не мой вариант.

– Хм-м-м… – задумчиво тянет Дарий. – Часто говоришь – слава богу?

– Нас миллионы, – усмехаюсь я.

 – А ты сам на какой стороне?

– Совсем нет. Атеисты отрицают существование Бога, скептики же не верят в него до тех пор, пока не получат доказательства на собственном опыте.

– Например, чудесное исцеление от неизлечимой болезни?

– Или возвращение к жизни после клинической смерти, – с готовностью дополняет Дарий.

На его лице не дергается ни один мускул, но пальцы на бокале напрягаются. Так, так, так… вот это уже интересно. Мозг, заточенный на сценарии романтических историй, подкидывает несколько схожих сюжетов.

Потеря любимого человека или близкого родственника оставляет на герое отпечаток смерти, который врастает в душу и меняет характер, открывая темные черты. Похоже на правду.

– Твой шрам на руке… – осторожно произношу я.

– Авария, – быстро отвечает Дарий.

– Кто-то еще пострадал?

Получается, его манера вождения – это не дань возрасту, а работа над ошибками. Стыдливо опускаю нос. Сколько же выводов я сделала сгоряча?

– У тебя есть братья или сестры? – продолжает разговор Дарий как ни в чем не бывало.

– Нет, – мотаю головой я. – Слава всем старым и новым богам.

– Считаешь, твои родители плохо справляются со своими обязанностями?

– Считаю, что они не понимают, что входит в их обязанности.

– Ты была запланированным ребенком?

Порывисто вздыхаю, а Дарий делает глоток вина.

– Можешь не отвечать, Катюш.

Холодная печаль на сердце, оставленная визитом матери, понемногу растворяется. Безосудительный тон Дария развязывает язык и очищает пространство от остатков неловкости.

Угрозы нет, только доброе понимание, которое я могу либо отвергнуть, либо принять. Скрещиваю ноги и упираюсь дном стакана в бедро, делаю глубокий вдох и встречаю проникновенный взгляд зеленых глаз.

– Мои родители поженились, когда мама уже была беременна, поэтому… – приглушенно говорю я, ощущая, как легкие вдруг становятся вдвое больше. – Вряд ли они меня планировали. У нас с матерью всегда были тяжелые отношения, с отцом вообще никаких.