Она любит плохих парней

– О’кей! За будущую Джоан!

Звон стаканов растворяется в теплой тишине комнаты, и тут слышится короткий сигнал мобильного. Нахожу на постели телефон и сжимаю зубы, блокируя экран.

– Это бывший? – глухо спрашивает Дарий.

Закрываюсь в ванной комнате и включаю воду в раковине. Смотрю на телефон, а потом на отражение в зеркале. Может, нам и правда стоит поговорить? Поставить точку и разойтись уже окончательно. Смогу ли я? Сможет ли он? Сердце протестует, а я даже не понимаю против чего.

Кладу телефон на край раковины и подставляю ладони под ледяную струю.

Пытаюсь отыскать внутреннего редактора, чтобы попросить помощи, но не могу найти его в лабиринте пьяного сознания. Что же мне делать? Что?! Идея загорается неожиданно, и ее свет не желтый, и даже не красный, он зеленый, точно намек, что пора действовать решительно и бесповоротно. Чаще всего такие поступки называют – сжигание мостов. Это те действия, после которых пути назад нет, и сейчас, наверное, самое подходящее время, да и компания тоже.

Вытираю руки о бумажное полотенце, отрываю от рулона еще одно, промакиваю лицо и вытираю крошки туши.

Распускаю волосы и прочесываю кудряшки пальцами. Наливаю в колпачок средство для свежего дыхания и полощу рот, гоняя жидкость из одной щеки в другую. Если бы не вино, я бы тряслась от волнения, но сейчас почти ничего не чувствую, кроме жара, что теснится в груди.

Открываю дверь и возвращаюсь в комнату, Дарий стоит у раковины и моет стаканы. Последствия пикника убраны, кровать застелена.

– Уже уходишь? – спрашиваю я, не скрывая разочарования.

Дарий ставит чистые стаканы в сушилку, выключает воду, но так и не оборачивается.

– А ты хочешь, чтобы остался?

Глубоко вдыхаю и произношу на выдохе:

Дарий подходит ближе и произносит родительским тоном:

– Это плохая идея, Катюш. Пусть и заманчивая.

Запрокидываю голову, глядя ему в глаза. Он ведь тоже не против, я чувствую. К чему эта целомудренность?

– Ты еще и не спишь со студентками?

– Предпочитаю девушек постарше.

Звук его голоса опускается на дно живота тяжелым камнем, и я шагаю в сторону, взмахивая в направлении двери:

– Спокойной ночи, Дарий Викторович.

Большая теплая рука обхватывает мою и опускает ее. Дарий вновь шагает ближе, дыхание касается щеки, а за ним короткий, едва ощутимый поцелуй, от которого внутренности завязываются в узлы. Ну что за козел, а?! Из последних сил держу себя в узде, стою неподвижно и стараюсь даже не дышать, чтобы не чувствовать аромат его парфюма. Дарий отступает, разжимая пальцы.