— Знаю и… Спасибо тебе, Дамир. У меня совсем настроение на нуле. Отвези меня домой, пожалуйста. Может, мне самой позвонить ему?
— Не надо. Идет допрос. Следак может и всю ночь работать. Ему нужны показания всех участников, понимаешь?
— Тане через месяц шестнадцать. Она призналась в преступлении. И следователь все слышал. Значит, ее могут посадить? Ты понимаешь, что я сейчас чувствую?
— Да. Ты не виновата ни в чем, Вик. Ты запретила ей встречаться с Никитой? Да. А она избрала другой способ поступить по-своему: приняла сторону отца.
Вернее, хитрой любовницы, кому плевать на нее… Ей ведь, правда, плевать.
— Знаю.
— Давид убедит ее отказаться от тех слов. И с Никитой проведет работу.
— А зачем ему помогать Тане? Никита скорее выгородит себя, чем поможет глупой, влюбленной в него девчонке.
— Ты недооцениваешь умение Давида договариваться."
"Дамир расплачивается по счету и отвозит меня домой…
Так и не дождавшись новостей, я проваливаюсь в сон. Вилли пристраивается возле моих ног и обнимает меня лапами… Впервые за эти дни мне хорошо спится, спокойно…
Ночью Давид не звонил мне…
Заглядываю к нему на страничку, замечая время последнего визита: 4.
20 утра…
Выходит, они всю ночь совещались? Интересно, Сержик тоже был в отделении? А его швабра не смылась? Не предала любимого жениха и падчерицу?
Выгуливаю Вилли и мчусь в ресторан.
Погружаюсь в работу, стараясь не думать о плохом…
Обсуждаю с Лилией новые десерты, экспериментирую с добавками для крема и прослоек. В общем, делаю то, что получается у меня лучше всего.
Давид звонит после трех.
Нервно сглатываю и вылетаю из кухни в подсобку, чтобы ответить.
— Здравствуйте, Виктория. Новости плохие и хорошие.
— Говорите уже, Давид… Я не решилась звонить вам первой. Не хотела мешать…
— И правильно. Я убедил Татьяну отказаться от дурацких показаний. И ребят, что были с ней, заставил сказать, что она свидетель.
— Зачем им помогать вам? Вы же понимаете, что их слова…
— Они уже дали показания, их внесли в протокол.
Пришлось пообещать ответную услугу.
— Так, Таня дома? — взволнованно спрашиваю я.
— Дома, но она… Вика, она призналась, что беременна. От этого мальчика, Никиты… Она в отчаянии. Понимает, что никому не нужна и… Ей на все плевать — свободу, будущее… Себя, ребенка...
— Господи! Я боялась этого, как огня. Что теперь делать? Нас с Сергеем лишат родительских прав?
— Нет, конечно. Никите добавят срок за совращение несовершеннолетней. Ему светит до четырех лет.
