И любить хочу, как в юности…
Слепо и без оглядки…
— Дамир, это становится неприличным, — шепчу, отлипая от него. — Мы весь вечер прячемся в твоем кабинете. Стыд и позор нам.
— Ага. После того как ты сказала мне да… Молчанова, давай поедем к тебе и соберем вещи? И Кейси скучает по Вилли. Ну, зачем псу жить в крохотной квартирке? Танюшка сама справится. Она умница такая стала… Хозяйственная, старательная. Гульнара ее хвалит все время.
— Оставить жить одну? Я думала, она поселится в твоем доме?
— Я не против, конечно.
Наверное, ты права… Ей может потребоваться помощь. Она ребенок, к тому же беременная… Мало ли…
— Постой, Дамир. Я готова оплачивать аренду этой квартиры. Таня родит и захочет жить самостоятельно.
— Оплачена на год. Так ты согласна переехать? Или будешь ждать развода?
— Нет, не буду. И я согласна, — робко целую его в щеку.
— Молчанова, я тебя съем ночью, — шепчет он, вновь притягивая меня к груди. — Надеюсь, тебе можно? Или…
— А если «или»? — улыбаюсь я.
— Буду ждать. Я мужик не гордый, столько лет ждал, так и еще…
— Все в порядке со мной.
Но я бы хотела с дочкой поговорить.
Танюшка убежала после праздничного чаепития. Отпросилась, сославшись на учебную загруженность…
Дамир подвозит меня к дому и остается ждать в машине.
Сердце прыгает в груди, как резиновый мяч, когда я поднимаюсь в квартиру…
Меня встречает Вилли. Судя по мокрым лапам, Таня успела с ним погулять.
— Привет, Танюш, — вздыхаю я, робко проходя в комнату.
— Там сырники на сковородке. Кривоватые, но вкусные, — не глядя на меня, протягивает она.
Сидит за столом и пишет что-то, пишет… Всю свою боль, наверное, выплеснула в учебу. Муки совести, обиду, гнев…
Папаша-то не вспоминает о ней.
Ни мне не звонит, ни дочери…
Только и успевает за своей горной козочкой бегать.
Лилия Сергеевна проболталась, что видела ее последний выпуск с его участием. Лыкова представила многочисленным подписчикам будущего мужа…
— А ты не поухаживаешь за мной? Устала что-то…
Как подступиться к ней? Поговорить.
.. Мы две недели живем под одной крышей, как чужие люди. Или вежливые, равнодушные соседи…
— Сейчас.
Включаю чайник, слыша ее тихие шаги за спиной. Таня распахивает дверку холодильника, вынимает сметану и варенье, а потом…
Подходит ко мне и крепко обнимает со спины…
Замираю. Слезы тотчас затапливают глаза… На столешницу капают.
Ее дрожь такой силы, что я ее ощущаю…
— Мама… Мамочка…
— Доченька, Таня…
— Мама, ты меня не обязана прощать, — всхлипывает Таня.
