Они же есть?
Есть, конечно… Сергей терпеть не мог мое увлечение… Ворчал, под ногами путался, мешая мне выполнить заказ. Наверное, потому я и не брала их в достаточном для достойного заработка количестве…
Он бьет по больному. Подкалывает, язвит, пытаясь унизить меня в глазах своей пассии…
— Они есть, Сержик. Но ты так не волнуйся, твои денежки я тоже буду с удовольствием спускать. Можете пока праздновать, а завтра… Будь так любезен, сходи в банк."
"Разворачиваюсь и на негнущихся ногах иду к остановке.
В груди хрустит разбившееся сердце. Любое движение приносит нестерпимую боль… Я дышать не могу… Хватаю воздух ртом, душу подкатывающие к горлу рыдания…
Предатели, как они могли… Как такое, вообще, возможно — променять мать на молодую и смазливую подружку?
Отпираю замок и ерошу большущую, черную голову Вилли. Куда они его теперь денут? Танюшка ведь любила его, а что сейчас? Вышвынут, как и меня?
— Малыш мой, маленький... Я тебя обязательно заберу, ладно? Устроюсь и заберу.
Мне нужна съемная квартира. Работа нужна... Может, в ресторан устроиться? Специального образования у меня нет, но я готова продемонстририровать умения. Я все могу испечь... Меренговый рулет, моти, круассаны, кексы, праздничные торты.
Поглаживаю голову Вилли, пытаясь разложить все по полочкам. Беременный мозг соображает туго, но я справлюсь.
Сбрасываю одежду и вытаскиваю с антресолей чемоданы.
Сначала нужно собрать вещи.
Пихаю все, что попадается на пути.
.. Даже то, что давно не ношу. Не хочу, чтобы Жанночка прикасалась к тому, что было мне когда-то дорого...
Ну, какая же глупость... Она людей забрала... Мою жизнь. Заняла мое место. А я про вещи...
Отбрасываю тряпки в сторону, закрываю лицо ладонями и даю волю слезам...
Глава 4
Виктория.
Не понимаю, о чем я плачу? Выходит, у меня и не было ничего? Все, что я считала счастьем, силой и тылом оказалось прахом…
Пустышкой, миражом, фикцией…
Ну, ладно, Сергей… Потянулся к молодой и дерзкой, почувствовал вторую молодость, расцвел.
А дочка почему предала? За что? Что я ей сделала?
Слезы затапливают глаза, скапливаются в горле горьким комом. Вилли скулит и лижет мои соленые щёки…
Малыш мой. Как же его жаль… Не могу я забрать его прямо сейчас.
— Золотой мой, кто это названивает твоей непутевой хозяйке? — спохватываюсь, заслышав доносящийся из прихожей звук.
Зойка… Конечно, она… Маме я побоялась признаться.
