Она – моя, и Ты тоже! (СИ)

Углубив поцелуй, он долго терзал мои губы.

— Наконец-то, — жарко выдохнул и снова захватил мои губы.

Казалось, он с цепи сорвался. Не прерывая поцелуй, он начал наступать на меня. Я ничего не видела и не знала, куда мы движемся, но полностью доверившись Роме послушно отступала, куда он меня направлял.

— Я тебя хочу! Ты себе даже и не представляешь, как сильно я тебя хочу! — хриплым голосом твердил одно и то же, пока оставлял засосы на шее.

Моё тело сразу отреагировало на него, и к низу живота внезапно прилил жар.

Я ещё не привыкла к таким новым ощущениям и не могла контролировать эти эмоции. Прижалась к нему и зарылась в его волосы, оттягивая его голову от себя.

— Моя очередь! — я не узнавала свой голос, когда заявила, что тоже хочу поцеловать его возле шеи. Хотела тоже оставить свои следы на его шее.

Не знаю, правильно ли я всё делала, но в какой-то момент он зашипел и дернулся. Я остановилась и заглянула в его глаза.

— Дикая кошечка! — прорычал и развернул меня к себе спиной.

Схватившись за замок моего платья, он столкнулся с проблемой. Что-то пошло не так, и он не мог расстегнуть молнию. Я хотела предложить помощь, но не успела: грязно ругнувшись, он разорвал моё платье. Я испугалась и, вскрикнув, быстро развернулась к нему лицом. Была в таком шоке, что он это сделал. Сам же Роман не видел никаких проблем, и для него казалось это чем-то обыденным.

— Это было моё единственное платье! — расстроенно шепнула и прикрылась руками.

Не знаю, услышал ли он меня, потому что он был сильно возбуждён.

и сейчас его глаза горели огнём похоти и страсти. Он приблизился и прижал меня к стене, продолжая упиваться моей шеей и ключицей.

— Я куплю тебе новое платье, — жарко выдохнул возле уха и опустил пальцы вниз. Через секунду трусы тоже полетели вниз, — и новые трусики… я куплю для тебя всё, что ты пожелаешь, Белоснежка, только разреши.

Мы потеряли счёт во времени, наслаждаясь друг другом, а когда я очнулась, на часах показывало час ночи. Высвободилась от жарких рук Романа и зашла в ванную.

Я впервые не чувствовала тревоги из-за близости с Ромой. Мне теперь было всё равно на мнение родителей, и я не боялась, что они отругают меня из-за того, что не вернулась домой ночью. Они мне ни разу за весь вечер не позвонили и не написали. Видимо, Рома им хорошие деньги платит за молчание.

Пребывая в этих мыслях не заметила, что в ванную зашел Рома. Голый, в чём мать родила, и я тоже перед ним стояла без одежды.