Она моя зависимость (СИ)

Кладу телефон на стол и придвигаю его к Андрею. Он бегло смотрит на экран и поднимает взгляд на меня.

– Я беременна, – говорю совсем тихо, – теперь уже точно.

В ответ тишина. Панкратов только кивает и отворачивается. Смотрит на кухонный гарнитур, или же сквозь него, не знаю.

– Если ты действительно хочешь избавиться, – он замолкает. Отчетливо вижу, как гуляют его желваки. – То можешь это сделать. Клинику я тебе найду.

Внутри все обрывается. Почему-то именно в эту минуту я понимаю, что не хочу. Что просто не смогу этого сделать.

Да, возможно, я стану не самым хорошим родителем…

Боже, хватаюсь за голову буквально.

Андрей поднимается и выходит. Я слышу его шаги, а еще удары собственного сердца. Оно сжимается до темноты в глазах. Впиваюсь ногтями в запястье и смотрю на кружку чая. Из нее идет пар. Тонкая струйка вздымается в воздух и быстро исчезает.

Спохватываюсь поздно. Дверь квартиры хлопает, и я вскакиваю со стула. Бегу в прихожую, но там пусто. Только свет горит.

Неосознанно прикладываю ладони к животу.

Меня ведет, еле успеваю ухватиться за стенку, прежде чем сползти на пол.

Именно в эту секунду все мои страхи кажутся надуманными. А слова – кощунственными. Я же просто не имею права, точнее, имею, но…

Откуда во мне все это дерьмо? Почему я это делала? Говорила? Зачем? Андрей бы меня поддержал, как и всегда. Он же всегда меня поддержит. Но я же сомневалась не в нем, нет. Я сомневалась в себе.

Кажется, его мать была права. Я на самом деле просто бесчувственный инкубатор.

Агрессивный всплеск руками в пустоту и слезы.

Подтягиваю колени к груди и прилипаю взглядом к противоположной стенке.

За дверью бренчат ключи. Я слышу этот звук слишком остро, морщусь и закрываю глаза.

Дверь открывается. Андрей переступает порог, видимо, не сразу меня замечает. Наверное, что-то забыл. Вот и вернулся.

Его голос сквозит тревогой. Нет там больше безразличия.

– Что с тобой? Ты меня слышишь вообще?

Он опускается рядом, крепко стискивает мои ладони. Я лишь киваю.

Его грозный голос прорывается через мое ватное сознание. А потом и прикосновения. Большие ладони. Он прижимает меня к себе, как куклу.

– Не уходи, – бормочу. – Я сделаю все, что ты скажешь, как ты хочешь, только не уходи.

Панкратов матерится, поднимает меня с пола. Кажется, задевает вазу на тумбе, и та падает на пол. Разбивается.

Открываю глаза.