Она моя зависимость (СИ)
0 прочтений
Игнорирую ее настойчивость и немного краснею. Ловлю себя на мысли, что момент сейчас странный.
– Нужно поговорить. Во-первых, я хотел извиниться, за все. А во-вторых…
– Все нормально, – я намеренно его перебиваю, не хочу никаких откровений. Нет.
Между нами повисает неловкое молчание.
Костров предлагает пообедать, но я отказываюсь.
Мы спускаемся на первый этаж, выходим из корпуса. Женька все это время плетется следом, а может, идет по своим делам и нам просто в одну сторону. Я смотрю себе под ноги, размышляю о том, что могло произойти и куда пропал Панкратов.
Почему-то в такие моменты думаешь всегда о плохом, изощренно подкидываешь себе яркие картинки с чем-то максимально ужасным.
В какой-то момент Женька резко тянет меня на себя. Не сразу соображаю, что происходит, но, когда отрываю глаза от асфальта, залитого кофе, вижу перед собой лицо Веселовой.
Она поджимает губы, взмахивает пустым стаканчиком и начинает наигранно извиняться.
Шлю ее на три буквы, причем так, что слышит половина студентов, которые ошиваются на улице, и иду дальше.
Отказываюсь и топаю на маршрутку. Квартира, которую я теперь снимаю, находится от учебы в шести остановках, а раньше мне нужно было проехать только две.
Забегаю домой на полчаса, чтобы переодеться и поесть. Сменив джинсы на юбку, еду на работу.
Часов в шесть, когда уже собираюсь уходить, мне настойчиво звонит Олеся.
Не хочу ни с кем говорить, поэтому просто игнорирую надрывающиеся динамики телефона.
«Ответь. Возьми, блин, трубку, у меня такие новости!»
«Андрей, кажется, в больнице».
Перечитываю строчку за строчкой, и пальцы леденеют. Я даже ответить не могу. Сижу без сил. Каждое движение дается с трудом.
Подношу телефон к уху, предварительно нажав на «вызов» Леськиного контакта.
– Наконец-то! – раздается в трубке. – Мама сегодня сказала, что у Панкратовых очередные «подарки» от детей.
Олеся рассказывает, что Андрей подрался в каком-то клубе, как раз в ту ночь, когда я видела его машину под своими окнами. Вроде он сам нарвался и по итогу оказался в больнице. Панкратовы рвут и мечут. Я слушаю ее не перебивая. Вникаю в каждую деталь, ощущая волнообразные потоки паники.
– Не поняла толком, но Витасик сказал, что рожа у него разбита прям ваще, и…
– Я поняла, – облизываю губы, стараясь как можно быстрее собраться с мыслями.
