Она моя зависимость (СИ)

Моя напускная самоуверенность на то и напускная. Любые чувства выбивают из колеи, они способны разрушить твою и так по крупицам склеенную личность на раз-два.

Только что бывает с разбитой вазой? Правильно, ее выбрасывают.

Андрей так неожиданно ставит передо мной чашку кофе, что я вздрагиваю. Поднимаю взгляд, но быстро утыкаюсь в кружащуюся по периметру кружки молочную пену.

Поправляю заправленный край полотенца, которым я обмоталась, и откидываю еще влажные волосы за спину.

– Спасибо, – бормочу, хватаясь за ручку пальцами.

– Тебя действительно так парит ситуация с моими родителями?

Панкратов садится напротив, обхватывает мои ладони, прижимая их к теплой поверхности белой керамики.

– Я просто не хочу быть яблоком раздора.

– Ты и не будешь. Я уже взрослый мальчик и давно сам принимаю решения. Моей матери это никак не касается.

– Поверь, ему точно нет до всего этого дела.

– Андрей, – вздыхаю, возвращая себе одну ладонь, – мы разные. Очень-очень разные.

На его губах появляется улыбка, а моя неуверенность нехотя отходит на второй план.

– Наверное, – пожимаю плечами. – Прости, я не хотела портить вечер.

– Ну, мы же собирались поговорить.

Его бровь нагло ползет вверх с жирным намеком, что наши разговоры были беспощадно прерваны страстью еще до моих гнусавых откровений.

– Давай договоримся, что не будем молчать. Если тебя что-то не устраивает, если ты чего-то боишься, не уверена, то всегда можешь поделиться со мной.

Андрей снова перехватывает мои пальцы, переплетая их со своими, внимательно рассматривает мои слегка дрожащие руки.

– Знаешь, что я понял за эти дни? – его голос ласкает слух. Он бодрый и вселяющий надежду.

Сглатываю образовавшийся в горле ком, стараясь как можно более бесшумно перевести дыхание. От прикосновений покалывает кожу, а внутри образуется сгусток невообразимого трепета.

– Это признание в любви?

Андрей встает со стула и, обогнув стол, присаживается на корточки между моих ног.

– Нет, – качает головой. – Я могу быть собой, когда ты рядом.

Он зарывается пальцами в волосы у моего виска, и я льну к его ладони щекой. Все это кажется таким правильным.

– А вот это было оно, – он снова улыбается, чуть крепче сжимая мою руку. – Вслух это звучит хуже, чем в моей голове.

Кухню сотрясает его смех, а я прикусываю губу. На душе становится так легко. В животе появляются те самые бабочки, что не дают спать ночью, лишают аппетита и постоянно сбивают с мыслей.