Она моя…

Васеля встречали с пиететом, а на Владу смотрели со смешанным чувством удивления, интереса и голода. Он не мог этого не заметить, нахмурился, но в то же время усмехнулся:

– Мои подопечные никогда не видели тут женщину.

По ее телу пробежала теплая волна. Она была первой, кого он привел сюда…

Они зашли внутрь здания, действительно, жилой дом был переоборудован в офис.

– На первом этаже мой кабинет и комната обеспечения. Так мы ее называем. Там некоторое оружие, самая малость… И кухня, где без перерыва заваривают матте и забивают кальяны.

 – Он впервые за последние полчаса улыбнулся, отчего и ей стало более спокойно. –  Наверху что -то типа казармы, только условия намного лучше. Там спят ребята. Не все, на реабилитации или перед отгулом –  те, кто не из Дамаска. Что тебя конкретно интересует в моей работе? – деловито спросил он.

И все же некая холодная отстраненность в его голосе и поведении присутствовала. Связано ли это было с их последним разговором, а может, с этим местом… Разумеется, он должен был быть здесь другим… Жестким, властным, опасным…

Что её интересовало? Он подходил ко всему как -то подчеркнуто – формально.

Владе в общем – то было наплевать, где у него казарма, где делают матте и хранят оружие… Очевидно, она не могла про это писать. Ей хотелось просто понимать, что его так сильно печалит иногда, когда он так далеко улетает своими мыслями от нее…

Сухо пожала плечами. Он задержал на ней свой пристальный взгляд, но ничего не сказал…

– Пойдем в кабинет.

Зашли в красивый просторный зал с огромным столом по центру в конце комнаты. Над ней висел сирийский флаг и портреты членов его семьи – отца, деда, нынешнего президента. Кабинет был полностью деревянным, с коричневыми кожаными креслами, диванами и несколькими журнальными столиками. Идеальное место для типичных мужских посиделок, которые так любили сирийцы.

– Ну, как тебе? – спросил он, видя, что девушка осматривается.

– Основательно, – она не знала, что тогда происходило с ней.

Это место подавляло ее. Он ее подавлял какими – то своими плохо скрываемыми, но молчаливыми укорами. Этот Васель был настолько чужим, незнакомым ей, отстраненным.

– Лейс, – громко позвал он своего охранника. Тот быстро заглянул через дверь, – принеси мне и анисе (араб. – обращение к незамужней девушке) выпить. – Что будешь? – обратился он к ней на ходу. Влада пожала плечами, дескать, все равно, – два зхурата (араб.