Она моя…

Я не спал три дня. Не мог ни есть, ни играть. Раздражал свет солнца, пение птиц, запах цветов в саду. Тяжело знать о том, что твоя мать такая. Ужасно. С годами, взрослея и многое понимая о том, как построена система в этой стране, я понял, что он, возможно, был прав… Думаю, отцу матери заплатили. Возможно, и ей самой…В общем, вот такой любви я плод…

– Возможно, твоя мать была против этого. Ее увезли против воли, – попыталась возразить Влада.

– Возможно. Возможно, ты права. –  тихо ответил он, но тут же резко перевел тему –  Знаешь, я сам предложил Иссаму убежать с этой девчонкой.

Девушка подняла на Васеля удивленный взгляд.

– Наверное, это комплекс. Не знаю. Мне не захотелось, чтобы история повторилась. Здесь, в этой поганой Джерамане, испорченной наплывом иракских беженцев и переселенцев с охваченных революцией районов Сирии. Он честно пришел ко мне и все рассказал, я вызвал девушку, поговорил с ней, с его семьей. Сказал, что поддержу. Я хотел, чтобы они могли любить друг друга. Я захотел сломать этот порочный круг чинности и благородства, мнимых чести и достоинства, которыми они все в этой стране прикрывают свои несвятые душонки.

Ты думаешь, что ты другая? Что ты не из этого мира и что ты не заслуживаешь быть его частью? Кус ухт (араб. – мат) этот мир, Влада. Если ты думаешь, что выглядишь в чьих – то глазах недостойной, испорченной женщиной, то уж точно не в моих. Я сам дитя порока. Рожденный вне брака, бастард с продажными родственниками, с одной стороны, и презирающими меня, с другой. Задумайся, каждый из них в тот или иной период предали меня. Возможно, отец не знал, единственный…Но он погиб, и я никогда не смогу у него спросить. Дед и бабка знали обо мне… Но пока был жив отец, я их не интересовал. Мать? Она сначала продалась за деньги, чтобы лишить меня отца, а потом продалась за деньги, чтобы избавиться от меня самого. Они безропотно отдали меня в семью Али. Я думал сначала, что им угрожали и запугивали, даже думал, что их убили из – за меня. Сильно переживал по этому поводу, до безумия… Но и я рано или поздно превратился из запуганного мальчишки в мужчину с влиянием. Я заплатил немало денег, чтобы узнать что – либо о моей кипрской семье. Представь себе, все они живы – здоровы. Мать снова замужем, да еще и с двумя детьми, на три года младше меня. То есть не долго она страдала за сыном…

Что же до тебя, то я видел твою чистоту, если в тебе и есть что – то порочное, так это то, что открыл я.