Она моя…

Он звонил, как только выкрадывалась возможность. Она, словно дорвавшись, забрасывала его смсками, как маленькая девчонка. Больше всего они любили говорить перед сном. Так она была уверена, что он в номере, мыслями с ней, а не с какой – нибудь Наташей. Он тоже, как казалось, заметно расслаблялся, разговаривая с Владой часами. На расстоянии тысяч километров они чувствовали себя магнетизированными друг к другу так, словно лежали в одной кровати. Он в шутку злился от того, что при одном её ""алло"" его член «выбивался из – под контроля», как он ей говорил.

А ей достаточно было лишь подумать о нем, чтобы все тело обдавала сладкая дрожь, а между ног становилось мокро… Он хотел знать, в чем она спит, что читает, какой фильм смотрит, о чем думает…С последним было легче всего –  она думала только о нем… Васель не давал ей расслабиться. Он знал, за какие ниточки нужно дергать, как заставить ее извиваться в истоме в своей большой кровати в ожидании его возвращения. Её тело жгло изнутри, хотя прохладные простыни ласкали кожу снаружи. Своим тягучим искушающим голосом он мог сказать ей какую – нибудь несусветную пошлость, от которой все тело сводило в предвкушении. Эта пленительная пытка была невыносимой и притягательной одновременно.

Удивительно, но ей совсем не хотелось выходить в город и заниматься привычной ерундой – покупками, сплетнями, праздным сидением в кафешках… Она таки сдала серию статей, несколько угомонив редактора, но было очевидно, что они ждут от сотрудницы большего, что планка с громким интервью была слишком высока, чтобы теперь выдавать просто «хороший материал»… Да и в его «хорошести» у редакции были немалые сомнения…"

"– Ты себя читала, Влада? Мы это опубликуем только потому, что надо что – то систематически давать по Сирии.

Но ты же понимаешь, что это просто какая – то пропаганда режима в самом жутком ее проявлении? Где привычная твоя объективность? Ты на кого там начала работать? Плохо, что ты в итоге так и не попала в Хомр. Не знаю, нужно что – то приличное и по оппозиции, мы денег от сирийского правительства за рекламу и пиар не получаем. Не знаю, правда, как ты, может и получаешь, разные слухи ходят…

Она действительно не понимала, почему он говорит так. Ей казалось, что материал хороший, объективный и взвешенный. На худой конец, она писала только о том, что видела сама, вернее, что Он давал ей видеть.