Она (не) твоя (СИ)

— Вот как… — Инга опустила взгляд, усмехнулась чему-то своему и, прищурившись, посмотрела на меня в упор. — Неожиданно, Жданов… Я так понимаю, малышка совсем маленькая?

— В мае будет год, — ответил я, догадываясь, к чему она клонит.

— Год… — поджала она губы. — А можно вопрос? — Инга взяла из тележки упаковку подгузников, с горькой улыбкой покрутила ее в руке. — Если не секрет, то чем этот ребенок отличается от детдомовских?

Я помолчал несколько секунд, воскрешая в памяти ее слова, сказанные после того, как я узнал о бесплодии.

«Мы можем взять ребенка из детского дома и воспитывать его как родного. Только представь: я и ты, здоровые, обеспеченные люди, подарим достойную жизнь сироте. Разве это не здорово?»

Тогда я ответил отказом, настаивая на том, чтобы обратиться в банк спермы, но Инга в свою очередь продолжала упрямиться, навязывая мне идею — подарить семью сироте.

Именно эти споры и стали последней каплей в наших отношениях буквально за пару недель до свадьбы.

Она через силу улыбнулась и отправилась в сторону касс.

Мне не очень хотелось ворошить прошлое, но… в то же время что-то щелкнуло внутри. Из недр души вынырнула какая-то недосказанность и решительно потребовала объясниться перед женщиной, с которой я жил бок о бок и строил кучу планов на будущее без малого два года.

— Подожди, — я машинально взял ее за рукав пальто. — Мы встретились спустя столько времени, и мне не хотелось бы расходиться на такой ноте. Может, выпьем кофе?

Глава 41. По-прежнему мила

— …Да-а-а, ситуация печальная, — помрачнела Инга.

Я снял телефон с блокировки и показал заставку, на которой Алиса и Софа улыбаются в камеру.

— Какая прелесть. Чудесная девочка, — просияла Инга и, опустив взгляд, добавила: — И… Алиса тоже… Она тоже очень красивая.

— Это правда, — ответил я, убирая в карман мобильник. — Ну, а как сложилась твоя жизнь?

Инга выставила правую руку и посмеялась.

— Как видишь, пока не замужем. Не так давно рассталась с мужчиной. Он переехал жить в Лондон. Звал меня с собой, но… Но ты же знаешь, что я не могу оставить больную мать.

— Да, я помню, — кивнул я, мешая ложкой капучино. — Как она?

— Да все по-прежнему: вечно ворчит без дела, грезит о внуках и часто вспоминает тебя добрым словом.

— О-о, я до сих пор помню ее пирожки. Можешь так ей и передать, — подмигнул я. — Ты сказала, что переехала в *Первомайский.