Онлайн-библиотека книг
Не моргая смотрю на ее тело, обтянутое золотистым коротким платьем.
Рррр….
На стол перемещаются чашка с ветчиной и сыром, пара салатов, еще какая-то еда. И огромный парящий теплом и мясными запахами пирог из духовки.
Я ж не этот голод имел в виду, Мышка!
Но от запахов я превращаюсь в животное. Ну почти… Ее идеальные бесконечные ноги здорово отвлекают! И Янку хочется больше. Но мой желудок готов спорить. Сглатываю слюну.
Ее телефон звонит. Показывает мне — «тихо»."
"— Пап, я не могу. У меня глаз что-то зудит и отек.
Сбрасывает вызов.
— Ян…
— Ешь! — настойчиво. — Это курник. Я сама готовила. Для тебя…
— Вау.
Наливает мне чай.
Садится позади меня. Обнимает, прижимается лицом между лопаток.
Для меня…
Ну все, счастье снова есть!
Кусая улыбающиеся губы, грею лапки на чашке чая.
Голода не чувствую. Я просто в своем маленьком раю.
— Спасибо, Мышка.
Целует меня в спину, прямо через ткань. Чувствую, как громко вдыхает мой запах.
— Я очень скучаю… — жалобно бормочет она, прижимаясь ко мне сильнее.
Развернувшись, обнимаю ее в ответ.
Мы что-то невнятное мурлычем друг другу в губы, жалуясь на то, как тяжело быть так далеко друг от друга. Целуемся… Обнявшись, падаем на диван. Зависнув руками в воздухе как на клавишах играем на пальцах друг друга и рисуем что-то на ладонях.
Так много хочется сказать, но на все это нет времени и мы молчим, иногда встречаясь губами. Нам так тепло и сладко в объятиях, так кайфово. Моя ревность, тоска растворяются, сменяясь эйфорией и расслабленностью.
Нас вырубает!
Просыпаюсь я от едва уловимого скрипа колес по снегу за окном.
— Ян! — подпрыгивают панически мои внутренности.
Вот это залет! Сколько я здесь?!
Подскакиваем на ноги. Входная дверь хлопает.
— Капец… — шипит она, зажмуриваясь.
Подхватив куртку, встаю у стены возле арки, ведущей на кухню.
— Тсс… — прижимает палец к губам Мышка.
Надо мной выключатель. Но вырубить свет я не рискую. Уже поздно. С улицы было видно, что горит. Слышим тихие голоса. Женский:
— Вань, да спит она наверное уже… Поеду я.
— Мама! — беззвучно двигаются губы замершей посреди кухни Янки.
