Четыре года учёбы вне дома пошли тебе на пользу во всех смыслах.
По большей части своим весельем я обязана алкоголю, но Вере об этом, конечно, не говорю. Сейчас я благодарна ей за компанию и за возможность отсрочить возвращение к столу. Если ради этого мне нужно будет выпить ещё — я это сделаю.
И дело вовсе не в том, что я дала себе слово держаться подальше от Данила, который там сидит. Это из-за Арсения. Я даже в его сторону не могу посмотреть без того, чтобы не вспыхнули щёки. Опьянение мешает мне разобраться в собственных ощущениях, но в голове то и дело звучит его охрипший голос, и жар в животе будто никак не проходит.
Это же Арсений. Человек, который меня на восемь лет старше, отвратительный сводный брат, по чьей вине я приобрела кучу комплексов. Он как военный диктатор, которого показывают по телевизору. Можно ненавидеть его и ругать последними словами, но, если в один прекрасный день он подойдёт к тебе на улице и спросит: «Как дела?», ты просто застынешь, разинув рот.
— Спасибо за тёплый приём, — улыбнувшись Вере, я делаю небольшой глоток.
Горло приятно обжигает горячим, светильник, свисающий над барной стойкой, на секунду исчезает и вновь возвращается на место. Я прилично пьяна.
— Луиза скоро возвращается?
Меня немного удивляет её вопрос. Они с Верой близкие подруги. Неужели она не знает?
— Послезавтра должна.
— А разве не в среду?
— Нет, она билеты поменяла.
Вера понимающе кивает и изящным движением откидывает назад пышные волосы, как делала много раз за вечер.
— Наверное, за Данила беспокоится.
Алкогольная сладость застревает у меня в горле, в глазах становится влажно, и мне приходится откашляться. Тема свернула совсем не туда, и мне не следует её развивать. Не нужно ничего спрашивать.
— Почему она должна? — слабовольно вылетает из меня.
— Ну мы же все помним, каким был Данил ещё год назад, — усмехается Вера, кивая в сторону столов. — У него бы сейчас на каждой ноге по девке сидело.
— Люди меняются. У них с Луизой всё хорошо, и она ему доверяет.
— Ну да. Здесь же в случае чего есть Арс, который бдит.
И Косицкий-старший с твоим отчимом завод синтетического каучука собрались в Подмосковье строить. Как по мне, так нашей сладкой парочке нужно было триста пятьдесят раз подумать, прежде чем влезать в отношения. Слишком многое на кону."
"Мне не нравится, как она говорит о людях, которые мне дороги. Сейчас мои подростковые надежды отошли на второй план. Всё, что я слышу, — это то, что Вера обвиняет Данила и Луизу в незрелости.
