Она под запретом (СИ)

Секс между мной и Арсением — это случай из разряда фантастики. Есть я, а есть он. Наши вселенные никогда не должны были пересечься по многим факторам, и уж точно не по моей инициативе.

— Как ты вообще на это решилась, если не выпила?

Я и сама не могу ответить на этот вопрос, потому что повторить нечто похожее когда-нибудь вряд ли решусь. В тот вечер всё смешалось в кучу: то, что Данил и Луиза уехали вместе решать его рабочие проблемы, обозначив статус крепкой пары, моё острое одиночество и вызванное им желание что-то поменять в своей жизни.

А ещё то, что Арсений, который вдруг стал проявлять ко мне интерес как к женщине, резко перестал это делать. Он был прав: его равнодушие странным образом меня задело.

К счастью, по прошествии двух недель я по-прежнему ни о чём не жалею и даже хотела сохранить случившееся в тайне, но встретилась с Радмилой и не удержалась. Будет странно не сказать лучшей подруге, что я перестала быть девственницей. Я-то о её сексуальных связях знаю всё.

— У нас с ним ведь один раз чуть до этого не дошло, — бормочу я, пряча растущее смущение за кружкой с чаем.

 — Когда я в «Малине» напилась. К тому же, в доме никого не было. Ты меня осуждаешь? То есть, Арсений мой сводный брат, и у меня нет к нему тех самых чувств…

— Как к Данилу, — веско вставляет Радмила и тут же с обидой фыркает. — Конечно, я тебя не осуждаю — я что, похожа на ханжу? Ты мой-то первый раз помнишь? На вписке с Вадиком, который даже презерватив нормально натянуть не мог.

Слава богу, что после этого я не забеременела. А ты это сделала с Авериным, — тон, которым она это говорит, не оставляет сомнений в том, что с лишиться девственности с Арсением — априори круто. — Как, кстати, прошло?

— Нормально, — уклончиво отвечаю я, потому что не чувствую потребности разглашать подробности своего первого секса. Сама просила Арсения никому не говорить, а в итоге буду обсуждать его с Радмилой. Как-то нечестно. — Я же рассказывала, что потом ему позвонили и сообщили про отчима.

Приезд Данила и памятный эпизод с объятиями я тоже утаила. Его признание в том, что он хотел меня поцеловать, я бережно храню в потаённом уголке своей памяти, отведённом лишь ему. Между нами ничего не изменилось, но это не мешает мне коллекционировать наши общие воспоминания как бисерины и собирать их в драгоценный браслет, который я никогда не надену.

— Ой, кстати… — Радмила виновато кривит лицо, извиняясь за свою забывчивость.