Она под запретом (СИ)

— Ты так изменилась, мышонок. Я тебя совсем не узнал.

И голос у него такой же. Звучный, с глубинной вибрацией.

Данил перехватывает ручку чемодана и тянет её к себе, отчего наши пальцы соприкасаются. Я моментально отдёргиваю свои и издаю шутливый смешок: мол, интимно вышло. Мышонком Данил называл меня давно, когда приезжал в гости к сестре с Арсением. Не потому, что я была невзрачной и серой, а потому, что на моей любимой домашней толстовке была изображена диснеевская мышь. Данил никогда меня не обижал. В отличие от Арса.

Он продолжает меня разглядывать, и я чувствую, как моё спокойствие, припудренное напускным весельем, начинает утекать.

— Рассказывай, как дела? — беззаботно щебечу я, начиная бодро идти вперёд. — Ты всё ещё увлекаешься мотоциклами, или эта страсть уже прошла?

— Аина, — пальцы Данила ловят мой локоть и тянут, — выход в другой стороне.

От собственного идиотизма я готова отдавить себе ногу, но глядя в его смеющиеся глаза, не выдерживаю и прыскаю от смеха. Я с детства растяпа, и даже учёба в престижном швейцарском вузе не смогла этого исправить.

— Как вообще у тебя дела? — спрашиваю я по пути домой. В машине у Дани я понемногу расслабляюсь и верчу головой по сторонам в попытке уловить последние изменения в облике столицы. За четыре года учёбы я исколесила едва ли не всю Европу, но Москва с её огромными проспектами и бешеной энергетикой по-прежнему номер один. — Ты останешься на ужин?

Данил бросает на меня быстрый взгляд и вновь возвращает его к дороге.

Повисшая пауза расставляет всё по своим местам.

Конечно, он останется, ведь они с Луизой теперь пара. Может быть, в скором времени они даже собираются пожениться. Сестре двадцать пять — наверное, пора. И я совсем не грущу. У меня ведь и в мыслях не было, что после моего возвращения у нас с Данилом что-то сложится. Я даже не была уверена, что он мне по-прежнему нравится.

— А кто ещё будет? — как бы невзначай осведомляюсь я, сосредоточенно разглядывая носы своих белых кроссовок.

— Семейные посиделки, насколько я знаю.

Лишних людей не планировалось.

Даже не глядя на Даню, я ощущаю на себе его внимательный взгляд.

Пальцы ног до боли поджимаются. Данил, конечно, понял, о ком я спрашивала. Арсений не улетел отдыхать, не провалился сквозь землю, не сменил место проживания. Сегодня я вновь увижу сводного брата, который возненавидел меня с первого дня, когда я, будучи четырнадцатилетним подростком, переступила порог великолепного дома семьи Авериных. Я до сих пор не знаю почему.