Она под запретом (СИ)

В Швейцарии лучшее образование по гостиничному профилю, насколько я слышал. Сын у меня тоже там год провёл. Справишься.

Взгляд Радкевича отрывается от моего лица и перебирается чуть выше макушки. В предчувствии опасности спину моментально сводит судорогой.

— Валерий Аркадьевич, здравствуйте, — звучит над головой знакомый голос с нотками металла. И чуть удивлённо: — Пап, ты тоже здесь?

Арсений всё равно обнаружит меня, поэтому я поднимаю глаза. Он смотрит не мигая, на скулах гуляют желваки.

— Садись давай, сын, — по-отечески строго произносит отчим, указывая на место напротив меня.

 — Кофе вместе выпьем, да я поеду потом.

Арсений молча выдвигает стул и опускается рядом с Радкевичем. Его колено под столом задевает моё, и я дёргаюсь. На нервах ощущения такие, словно ударило током. Его губы плотно сжаты, но почему-то мне кажется, что в этот момент Арсений ругнулся матом.

Я раздражаю саму себя. Ну в кого я такая? Неуклюжая, вечно смущающаяся, неуверенная? Точно не в маму. Она даже молчать умела с достоинством и в самой представительной компании вела себя так, будто там ей самое место.

Маме было непросто влиться в высший свет, но она справлялась на отлично. Её дочери же с трудом удаётся держать спину прямо и не сползти под стол просто потому, что напротив сидит Арсений.

— Ты ему спуска не давай, Валер, — посмеивается отчим, обращаясь к Радкевичу. — Арсений в меня пошёл: хватка как у цепного пса.

Хотя в разговорах со старшим сыном Пётр часто бывает резок и суров, его отцовская любовь видна невооружённым глазом.

Он воспринимает Арсения как равного, гордится его карьерными достижениями и этой самой «хваткой». Когда мы с мамой появились в доме Авериных, Арс только начинал свой бизнес по поставке строительных материалов, а уже через три года превратил его в масштабное производство. Наверное, именно такие люди, как он, и добиваются успеха — жёсткие, категоричные, несгибаемые.

— Это и хорошо, — глубокомысленно изрекает Валерий Аркадьевич.

 — А то нынешнее поколение измельчало. Излишнее внимание всякой шелухе уделяют: моде, понтам, соцсетям. Бизнесу твёрдые мужики нужны. Меньше разговоров — больше дела.

Арсений молча пьёт кофе, словно подобные лестные реплики не имеют к нему никакого отношения. Я повторяю за ним и не без паники замечаю, что моя чашка почти пуста, а значит скоро мне некуда будет прятать глаза.

— Ладно, поеду я, — отчим поднимается и покровительственно касается моего плеча.