Она под запретом (СИ)

 — Про девственность наврала?

Я мотаю головой, потому что слов вновь не находится. Он ведь спрашивает об интимном. Но и не отвечать ему я тоже не могу — у Арсения словно есть надо мной какая-то власть.

— А ко мне для чего полезла? — его взгляд прочерчивает линию над моей верхней губой, скатываясь к подбородку. Ключицы обдаёт горячим, и пальцы машинально цепляются за лацканы халата в попытке их запахнуть. Сделать это не получается, потому что в ту же секунду жар окольцовывает запястье — Арсений перехватил мою руку.

Его голос меняется, становясь севшим и хриплым. От его звучания хочется свести колени. — Меня трахнуть решила, или просто было всё равно с кем?

Моё пылающее тело так стремительно испаряет влагу, что халат ощущается как целлофановый пакет. Внизу живота что-то быстро сжимается и тянет. Я дёргаю шеей, безуспешно пытаясь проглотить застрявший комок, и смотрю на его губы. Даже удивительно, насколько хорошо я помню их вкус.

Арсений отпускает моё запястье, и рука безжизненно падает мне на колени.

Не сводя с меня глаз, он запускает ладонь мне в волосы, находит шею. Гладит её большим пальцем, как делал в клубе. Колени разъезжаются в стороны — его бёдра вклиниваются между ног. Я не дышу и не моргаю, отчего глаза начинают слезиться. На мне нет нижнего белья. Жалкий, наполовину распахнутый халат — моя единственная защита.

— Не надо, пожалуйста, — лепечу я, уставившись в его расширенные зрачки. Я не до конца понимаю, что со мной происходит. Тело пылает, но при этом мне страшно. Что всё случится вот так — на крышке стиральной машины.

Когда власть надо мной целиком перешла к нему. Я помню свои шестнадцатилетние мечты: в них всё происходит красиво и предположительно с Данилом.

Сама виновата. Дала повод думать о себе как о доступной.

— Пожалуйста… — повторяю я жалобно. — Не делай.

Взгляд Арсения остывает, синева подёргивается ледяной коркой.

— Ты, блядь, за кого меня принимаешь? — брезгливо цедит он, делая шаг назад.

Его рука, которая секунду назад была в моих волосах, ныряет в карман брюк и достаёт оттуда жужжащий телефон.

Лишь тогда до меня доходит, что он надрывается едва ли не минуту.

Я быстро свожу колени и запахиваю полы халата. Пальцы немного дрожат, во рту становится сухо. Я себя не понимаю, совсем. Страх резко меня отпустил, и ему на смену пришло странное разочарование.

— Сейчас буду, — Арсений возвращает телефон в карман и бросает на меня быстрый взгляд. — Дверь за мной закрой.

— Ты даже меню не открыл, когда делал заказ.