Ведь именно я была тем человеком, чьи слова оказалось решающим в суде над ним много лет назад. Не существуй меня — и за решетку сел бы скорее всего Коен, а не Матиас Яагер.
Всего несколько слов, переломивших все.
— Матиас, остановись. Пожалуйста. — просила я, чувствуя, как сердце в груди разрывалось от страха. — Я уеду, и ты меня больше не увидишь. Я уйду пешком, если ты не хочешь меня брать. Пожалуйста, прекрати. Скажи, что это шутка! — с каждым словом я, морщась от удушающей боли, продолжающей расплываться по телу, после удара Яагера, отползала все дальше, и Матиас сделал шаг, словно не желая позволить мне уйти далеко, отчего паника захлестнула меня новой волной.
— Если ты решил меня напугать — я все понял. Я больше никогда не вернусь в колледж. Мне достаточно.
Он подошел ко мне. Точнее, он встал над моим дрожащим от ужаса телом, и на секунду я подумала, что он сейчас просто наступит на меня. Но Матиас просто присел на корточки и протянул руку к моему лицу. Поняв, что он собирается сделать, я едва успела увернуться, когда его пальцы зарылись мне в волосы и до боли сжали их, приоткрыв часть лица, а после рывком поднимая вверх.
Наши взгляды пересеклись.
В этот момент на меня внезапно холодной волной нахлынули воспоминания из прошлого. «Боишься меня?». «Нет». «Лжешь. Неужели ты веришь им? Считаешь, что я мог поступить так?”. Последний раз мы с Матиасом смотрели так друг на друга именно тогда, когда были произнесены эти слова. С тех пор я больше не могла поднять на него взгляд.
Ни тогда, когда шел суд, ни много лет спустя, когда я стала Коеном и поселилась в колледже.
Тогда Матиас смотрел на меня и чего-то ждал. Его глаза тогда в темноте отражали свет фонарей возле зала для тренировок — словно в них самих горел огонек. Что тогда он хотел от меня услышать?
Сейчас в них была темнота.
Лицо Матиаса тут же будто окаменело. С секунду он смотрел на меня, и эмоции в его глазах сменялись слишком хаотично, а потом он отвел взгляд.
Затем тут же убрал руку и выпрямился.
— Даже пачкать об тебя руки не хочется. — бросил он.
Посмотрев на мужчин, он кивнул им и развернулся, направляясь к выходу. Я поняла, что это означает для меня. Его ненависть была настолько велика, что Коен не смог бы подобрать совершенно никаких слов, чтобы Яагер хоть на секунду остановился.
— Нет! — я в панике бросилась за ним, словно еще на что-то надеялась, но позади раздался хруст побелки под тяжелыми ботинками и меня схватили за шкирку, отшвырнув назад.
