Подобные слова еще являлись цветочками по сравнению с тем, что я вообще слышала от него.
— Где Джос? — спросила я, не принимая подарок. Взгляд парня тут же изменился. Стал жестче.
— Он придет чуть позже.
— Понятно. — легко произнесла я. — Я надеялась, что он придет первым, а не ты. Тогда бы у меня точно не испортилось настроение. Твой брат лучше подбирает выражения и разговаривать с ним куда приятнее.
Круто развернувшись, я так и не забрала его подарок и ушла в комнату, где ждали гостей Коен и наши родители.
Спустя минуту хлопнула дверь в прихожей: Яагер ушел. Я сидела на диване, чувствуя себя паршиво. Из-за слов Матиаса и из-за того, что он ушел, так и не извинившись. Когда я позже вышла на улицу, чтобы выкинуть мусор, то увидела в баке ту самую коробочку, которую хотел подарить мне Матиас. Тогда я стояла долго, глядя на белый прямоугольник и чувствовала, как мою душу пожирает ненависть к Яагеру. В глубине души я хотела, чтобы мы общались с ним хорошо, но он раз за разом словно обрывал все ниточки, которые могли хоть как-нибудь связать нашу с ним возможную дружбу.
Поэтому тогда я вывернула ведро прямо на коробочку и постаралась забыть про нее.
Картина воспоминания словно рассыпается перед глазами, и я, вздрогнув, увидела перед собой Яагера. Он поставил ладонь на стену и наклонился ближе ко мне. Мне захотелось завернуться в одеяло с головой, но я этого не делала. Все-таки, я играла роль Коена, а парни так позорно не прячутся. Поэтому я стойко смотрела на Матиаса, хотя его взгляд нестерпимо обжигал.
Он молча задержался им на моих волосах. Потом скользнул на губы. Потом ниже, на руки, которыми я держала край одеяла. И мне даже на секунду показалось, будто Яагер сейчас скажет: “Я по-твоему, совсем идиот, что не отличу парня от девчонки, Грейс?” Но он этого не говорил, однако, мои нервы за эти секунды стали гудеть от напряжения, поэтому, прокашлявшись, я произнесла:
— Отвали от меня. Тронешь — пойду к ректору.
— Ушлепок… — от тона Яагера в комнате на мгновение стало душно, несмотря на открытое окно.
Он говорил ровно, но в голосе была скрыта угроза. — Твою мать, вспоминай.
— Что именно?
— Все, что можешь сказать про утырка твоей сестры.
— Тебе-то что? — я не сдержалась. Меня бесил этот разговор. — Спрашиваешь так, будто запал на нее и ревнуешь.
— Ревную? — Яагер оскалился, а я мысленно фыркнула.
Да, мне самой было смешно от этих слов. Сколько себя помнила, Матиас всегда называл меня кривой и косой.
